Чтение онлайн

– Можно считать, вам здорово повезло.

– Не знаю.

Я услышала нетерпеливое покашливание Абате, но и глазом не повела.

– А что с ним было потом?

После глубокой паузы, она ответила, уставившись в пол:

– Вообще-то я видела его не так давно, всего несколько месяцев назад. Он явился в ресторан с какими-то мужчинами. Заглянул на кухню, спросил про меня, и шеф разрешил мне ненадолго выйти в зал. Рокко был хорошо одет и сказал, что дела у него идут лучше некуда. Вытащил из кармана пачку денег и хотел дать мне. “В память о добрых временах” – так он сказал. Но я не взяла: зачем мне его деньги?

Ispettore застыл как каменное изваяние. Он не смел произнести ни звука, даже дышать не решался. Я же рискнула продолжить разговор, хотя и боялась погасить тот волшебный всплеск искренности, который вдруг в ней зародился. Я заговорила почти шепотом:

– Марианна, а не было такого, что он вдруг взял и рассказал вам о совершенных им преступлениях, о тех грязных делах, в которые оказался замешан?

– Рокко, он был, что называется, без царя в голове. Но о своей жизни никогда не откровенничал. И я никогда не знала, была у него семья или нет, был ли дом, куда он может вернуться. Если я спрашивала, отвечал, что родился только вчера и однажды непременно умрет, как и все остальные. Вечно один и тот же ответ.

– А он не упоминал о том, что ездил в Барселону?

– Один раз рассказывал, что в Барселоне есть улица, вся заполненная цветами, и ведет она прямо к морю, и даже пообещал, что когда-нибудь мы поедем туда вместе и он скупит для меня все эти цветы. Придет же в голову такая ерунда!

– И больше ничего не рассказывал?

– Больше ничего. И разумеется, так и не свозил меня в Барселону и в жизни не купил ни одного цветка.

– Когда-нибудь вы обязательно побываете в нашем городе, я уверена.

Она изобразила что-то вроде грустной улыбки, скользнула по мне взглядом и пробормотала:

– Кто знает. – Потом посмотрела на моего коллегу и спросила, можно ли ей уже идти. – Если я долго с вами пробуду, шеф может подумать, что у меня продолжаются нелады с законом.

Как только мы оказались на улице, Абате с энтузиазмом воскликнул:

– Поздравляю, Петра, chapeau! [7] Вы заставили эту женщину заговорить, а я, поверьте, думал, что мы не вытянем из нее ни слова. Вы отлично провели допрос. Я бы упрекнул вас только в одном: вы слишком сопереживаете тому, кого допрашиваете, это опасно, так легче обвести нас вокруг пальца.

– Вы готовы дать мне какой-нибудь конкретный совет?

Из-за моего резкого тона по лицу его пробежала тень, он отрицательно качнул головой.

– Может, уже пора вызвать наших помощников? – спросила я.

– Мне бы хотелось сначала услышать от вас, какие выводы вы делаете из того, что она сказала.

– Те же, что и вы, и они очевидны: кто-то платит Катанье хорошие деньги за его работу.

– Вывод, конечно, очевидный, но не такой уж ерундовый.

– Я просто счастлива, что вам знакомо слово “ерундовый”!

Он смотрел на меня в полной растерянности и вдруг от души расхохотался. Призрак ссоры в очередной раз был обращен в бегство.

Наши помощники уехали не слишком далеко. Позвонив по телефону, Абате выяснил, что они находятся в церкви Санта Мария Либератриче. Когда мы встретились, Гарсон разразился типичными для любого туриста комментариями, правда, к восторгам по поводу архитектурных достоинств церкви добавил и весьма необычные, порожденные идиосинкразией:

– Обратите внимание, Петра, здесь, как я заметил, церкви отнюдь не пустуют. Когда я сказал Габриэлле, что в Испании в церквах чаще всего нет ни души, за исключением короткого времени по воскресеньям, она с трудом в такое поверила. Но здесь священникам это не даром дается. Во-первых, церкви всегда открыты, чего не бывает в Барселоне. И только вообразите себе, Петра, мы видели священника, который… пел! А прихожане подхватывали. Вот это я понимаю! Это настоящее отправление церкви!

– Правильно сказать “отправление культа”, Гарсон, – неосторожно поправила я.

– Ну, пусть будет “культа”, только у нас в Испании никакого культа нет, есть четыре полудохлых богомолки – и все. Смех один!

– Думаю, на самом деле это не так и плохо. У нас в Италии влияние церкви слишком уж велико, – вступил в разговор Абате.

– Да, по всей видимости, иметь папу совсем рядом – проблема.

– Как-нибудь я свожу вас в Ватикан, Гарсон!

– Я был бы счастлив, ispettore!

– Синьоры, а не пора ли нам немного поработать? – вмешалась я.

– А вы, Петра, всегда думаете только о работе? – поддел меня Маурицио. – Я, например, считаю, что пора сделать перерыв. Сейчас мы поедем в одну замечательную тратторию. Пора и подкрепиться.

– Как бы мне хотелось, чтобы моим начальником были вы! – воскликнул Гарсон.

– Готов спорить на что угодно: инспектор Деликадо слишком строго относится к исполнению служебных обязанностей, – бросил Абате, насмешливо посмотрев в мою сторону.

Мой неуемный помощник, чувствуя поддержку, ответил, скорчив гримасу мученика:

– Да она просто ужас что такое! Если бы в качестве табельного оружия нам полагался бич, без зазрения совести хлестала бы своих подчиненных.

Все громко рассмеялись, хотя лично я ничего остроумного в его реплике не нашла. Мы пешком дошли до маленького ресторанчика и, едва переступив порог, почувствовали дивный запах только что приготовленной еды. Гарсон по-прежнему был готов всем вокруг восторгаться и болтал без умолку. Мне хотелось его просто убить, зато нашим итальянским коллегам его шутки явно пришлись по вкусу.

Мы заказали салат из осьминога, овощи в панировке и пасту. По просьбе ispettore моему помощнику принесли огромное блюдо с самыми разными сортами пасты, и он проглотил все это с такой алчностью, словно голодал тысячу лет. Под конец хозяин заведения повел мужчин в винный погреб, чтобы продемонстрировать все виды граппы, там хранившиеся. После их ухода Габриэлла достала свой мобильник и позвонила няне, сидевшей с ее ребенком. Они коротко о чем-то переговорили, и девушка с озабоченным видом стала жевать галету.

– Что-нибудь случилось? – спросила я.

– Он еще такой маленький, что меня не покидает мысль, будто я ему все время нужна. И я чувствую себя виноватой.

– Институт материнства иногда бывает хуже самой Церкви, имейте это в виду.

Она глянула на меня в полном изумлении. Я со страхом подумала, что сейчас Габриэлла пошлет меня ко всем чертям за то, что я лезу не в свои дела, но она всего лишь с улыбкой ответила:

– В вас самым странным образом сочетаются суровость и мягкость, инспектор.