Чтение онлайн

– Вы должны проследовать с нами в комиссариат.

И тут эта железная женщина внезапно превратилась в женщину стеклянную, она опустила голову и зарыдала. Здесь, в респектабельном заведении, где кто угодно мог ее увидеть, одетая в элегантный костюм барселонская дамочка Нурия Сигуан впервые дала волю своим чувствам.

– Моя сестра Элиса не имеет ко всему этому никакого отношения, – сказала она тихо. – Я сама велела убить отца. Только я одна отвечаю за преступление.

Коронас повторил:

– Вы должны проследовать вместе с нами в комиссариат. Пожалуйста. Там вы сможете все рассказать.

Плакала она почти столько же, сколько говорила, но и слезы и слова были одинаково бесплодными. Она раз за разом повторяла одно и то же: “Это сделала не моя сестра, а я”. И никто не мог сдвинуть ее с этой точки – ни Коронас, ни судья, ни Гарсон, ни я. Но, само собой разумеется, эта мантра не убедила ни одного из нас. А так как рыдания ее становились все более надрывными и неудержимыми, судья велел вызвать ее мужа, а также психолога, так как опасался, что у нее случится нервный срыв. Муж, естественно, не появился, а психолог порекомендовал отправить ее в больницу, где женщину постараются успокоить. Туда Нурию и препроводили под охраной полицейского, и до самого последнего мгновения она убеждала нас: “Это сделала не моя сестра, а я”.

Коронас заметно нервничал, он пошел в свой кабинет, чтобы подготовить все необходимые документы для получения санкции на арест Элисы Сигуан в Соединенных Штатах. Судья Муро вернулся к себе в большом расстройстве, так как прямое и непосредственное столкновение с нашей полицейской реальностью произвело на него неизгладимое впечатление. А мы остались, как всегда, вдвоем, Гарсон и я, оба слегка растерянные и не знающие, чем же нам заняться теперь.

– А не пойти ли нам в “Золотой кувшин”? – вдруг пришло в голову моему коллеге.

Я конечно же сразу согласилась.

В баре было довольно много народу. На стойке выстроились в ряд круглые, как солнца, тортильи, жареные кальмары на пышных салатных листьях, аппетитные пинчос морунос, салаты… Наступило обеденное время.

– Ну что, наберем разных закусок, тапас, или вы предпочитаете блюдо из меню?

– Да я вроде и не думала обедать.

– А чего тут думать или не думать, еда – это жизненная потребность.

– Тогда тапас, – сдалась я.

Сев за столик, мы следили за тем, как его заполняют закуски, которые выбрал ненасытный Гарсон. Я же накинулась на пиво, такое свежее, такое бодрящее и восхитительное. После пива я глубоко вздохнула, снова почувствовав себя включенной в действительность. Мой товарищ между тем с энтузиазмом Робеспьера принялся отрывать головы у креветок.

– Петра, вы что, даже не попробуете эту роскошь?

– Что-то мне совсем не хочется есть, правда не хочется.

– А должно бы хотеться… Вы должны быть голодной и… счастливой! Дело-то наконец раскрыто.

– Раскрыто? А кто же преступник? Нурия, Элиса или обе вместе? А Рафаэль Сьерра – он соучастник? Знал ли он о том, что затевается? А мотив? Только лишь экономический? Но тогда чего ради было Элисе убивать собственного отца?

– Она его ненавидела! Черт возьми, вам этого мало? Она терпеть его не могла!

– Знаете, Гарсон, я не очень-то любила свою мать, но мне никогда не приходило в голову просто взять и убрать ее с дороги.

– Но если бы, допустим, ваша сестра задумала убить ее, возможно, вы бы не стали ей мешать.

– А я уверена: это Элиса разработала план – она наняла киллера, она ему заплатила!

– Ну вот, все отлично складывается: одна – главная виновница, другая – соучастница. Дело раскрыто. Дальше вступает в игру судья.

– Ничего подобного! Сперва надо допросить Элису Сигуан! Вы слишком торопитесь, потому что вам не терпится отделаться от этой истории. Потому что она уже стоит у вас поперек горла. И вообще, сначала вы вообразили себя туристом, а потом работали спустя рукава. Не было в вас ни напора, ни азарта.

– Если хотите, чтобы я сказал правду, то дело это – сплошная мутотень. С самого начала и до конца мы с вами, что называется, камни дробили. Все было слишком заковыристо, все доставалось громадным трудом! Мы с вами куда-то ездили, устанавливали контакты с полицией другой страны, до одури вели допросы, потом вас чуть не убили… И все это ради того, чтобы узнать, кто пять лет тому назад прикончил грязного мерзавца! Ведь вы, как мне кажется, уже и сами убедились, что этот дон Адольфо был настоящим мерзавцем.

– А как быть с Джульеттой Лопес? Ведь это мы помогли убийце выйти на ее след, это мы, так сказать, поднесли ему девушку на блюдечке, и он убил ее под самым нашим носом.

– Да, тут вы правы, но не надо забывать: и она не была ангелом, и она тоже успела в грязи изваляться как следует.

– А с каких это пор мы беремся выносить приговоры?

– Да знаю я, что так нельзя! Просто терпение мое лопнуло с этим треклятым делом. Упаси нас Господь от того, чтобы еще хоть раз с таким столкнуться! Нет, мне подавай свеженькие трупы, а мумиями пусть занимается кто-нибудь другой!

– Толстокожее животное!

– Не такое уж и толстокожее, гляньте-ка: половину креветок все-таки вам оставил, не все умял. Будьте добры, восстановите свои силы. А раз я чувствую себя ужас каким благородным и забочусь о вас, то сейчас сам эти креветки для вас и почищу. Не дай бог только, чтобы сюда зашел кто-нибудь из нашего комиссариата и увидел, как я этим занимаюсь, подумают, что я к вам подлизываюсь.

И он принялся очень осторожно очищать креветки от панциря и класть на мою тарелку. Я же, как одна из тех сказочных принцесс, что изводят всех своими капризами и отказами от еды, безо всякого аппетита их жевала. Никто не умел позаботиться обо мне так, как Гарсон, и я взглядом поблагодарила его, изобразив на лице ласковую улыбку.

Элиса Сигуан не только не возражала против того, чтобы ее доставили в Барселону, но даже сама, по собственной воле, прилетела сюда, прежде чем Интерпол успел предпринять какие-либо шаги. Так что международную операцию пришлось отменить. По-моему, комиссар Коронас даже почувствовал легкое разочарование из-за того, что все получилось слишком просто. Международный масштаб, приобретаемый делом, сулил ему особую роль в той шумной кампании, которую наверняка организует пресса. Между тем Нурию Сигуан пришлось поместить в психиатрическое отделение тюремной больницы. Она впала в столь глубокую депрессию, что врачи опасались за ее жизнь. В камере она вполне могла попытаться наложить на себя руки, а это никому не было нужно. Поначалу мы полагали, что болезнь ее – чистая симуляция, но, поговорив с лечащим врачом, я поняла, что никакого подвоха тут искать не следует: эта казавшаяся несокрушимой башня рухнула. И, вопреки советам врача, я все же настояла на свидании с ней, пообещав не давить на нее и не добиваться любыми средствами нужных мне ответов. Цель моя в чем-то была сходна с целью святого Фомы: увидеть раны от гвоздей и вложить в них перст. Нурию я не узнала. Она похудела, и глубокие морщины изменили ее лицо. Она была одурманена транквилизаторами и, заметив меня, начала дрожать и смотрела так, как смотрят только настоящие сумасшедшие: в глазах ее застыли безумие, ужас и неподдельный трагизм.

– Ваша сестра Элиса прилетит завтра, – сообщила я.

Она вроде бы чуть оживилась, вроде бы снова обрела контакт с реальностью:

– Я хочу увидеться с ней. Она придет сюда?

– Не знаю, это зависит от судьи. Я могу что-нибудь передать ей от вас.

– Я хочу увидеться с ней. Сестра, дорогая моя сестра! Умоляю, пустите ее ко мне, пожалуйста, пустите.

Она плакала так, словно вместе со слезами вытекала из нее душа. При каждом новом всхлипе тело Нурии начинало корчиться, как будто у нее болели все мускулы, как будто она никак не могла перенести свалившееся на нее горе. Я вызвала медсестру и вышла из палаты. Я получила необходимое подтверждение: состояние подозреваемой было действительно далеким от нормы. Однако я по-прежнему не могла понять причину столь патологической реакции. С первого знакомства Нурия показалась мне женщиной, у которой голова работает что надо, которая прекрасно умеет владеть собой, управлять своими чувствами. Она хладнокровно перенесла все неприятности, связанные со следствием. Тогда как объяснить эту вдруг проявившуюся уязвимость, этот внезапный и полный эмоциональный распад?