Чтение онлайн

В какой-то момент Ана Каролина возненавидела их всех – за красоту, светские манеры, давнюю дружбу с Антонио. А больше всего она ненавидела себя – за подобную зависть и мелочность. Это было на нее не похоже.

Они с Энрике присоединились к остальным гостям, расположившимся вокруг низкого столика на двух диванах и нескольких пуфах. Похоже, тут собрались соученики Антонио и Энрике, поскольку речь шла о глупых преподавателях, списывании на экзаменах и пьянках. Эти воспоминания неизменно вызывали у мужчин оглушительные взрывы смеха.

Женщины же делали вид, что всем довольны, но их натянутые улыбки говорили о скуке. Какая-то девушка вдохнула через серебряную трубочку белый порошок, другая улеглась и закурила что-то с характерным сладковатым запахом.

Ана Каролина о таком раньше только слышала. Она еще не встречала людей, которые употребляли бы наркотики. Почему-то это произвело на нее впечатление. Таким приличные люди не занимались. Ана Каролина почувствовала себя среди этих мужчин и женщин по-настоящему взрослой, хотя сама ни за что не стала бы пробовать наркотики. Когда дама предложила белый порошок и ей, девушка резко покачала головой.

– Нет, спасибо. – Ана Каролина надеялась, что ей удалось скрыть осуждение.

Женщина громко рассмеялась.

– Разве она не прелесть, эта маленькая невеста нашего славного Энрике? – осведомилась она.

Ане Каролине это показалось крайне невежливым. Женщина говорила о ней так, словно ее тут не было, как люди иногда выражаются в присутствии маленьких детей, – кстати, Ану Каролину и такое поведение раздражало.

– Как, ты говоришь, зовут эту… даму? – громко спросила она, чтобы все ее услышали.

Если кто-то обращался ко всей компании, а не только к соседу, ему приходилось повышать голос.

Энрике ужаснулся такому поведению невесты, но дама только рассмеялась.

– Ах, прости мне эту оплошность, дорогая! – воскликнул Энрике. – Ана Каролина, это Исадора Оливейра. Можно просто Дора. Дора, это моя невеста, Ана Каролина Кастро да Сильва.

– Из тех самых Кастро да Сильва? – Дора изящно приподняла бровь.

– Именно из тех, – гордо ответил Энрике.

Очевидно, он не заметил, что фамилия Аны Каролины вызвала волну ужаса среди присутствующих.

– Так значит, ужасная донья Виктория станет твоей тещей! – ухмыльнулся слегка захмелевший гость.

– Именно так. Но она вовсе не ужасная. Кстати, мне кажется весьма невежливым говорить в таком тоне о донье Виктории в присутствии ее дочери.

– А почему мы только теперь узнали об этом? – спросил другой гость.

«Потому, – подумал про себя Энрике, – что после учебы наши пути разошлись. И никто из вас, богатых снобов, не захотел общаться с тружеником, который не ходит на вечеринки, не принимает наркотики и не понимает прелести безделья».

– Потому, – сказал он вслух, – что мы не афишировали наши отношения. Мы еще даже не разослали приглашения на свадьбу.

– Вы очень похожи на вашу матушку, вам говорили об этом? – задумчиво спросила дама, курившая наркотик.

– Мою ужасную матушку, хотели вы сказать? Да, спасибо, я знаю. Но вам стоит отпускать комплименты только тогда, когда ваш разум ничем не замутнен, – отрезала Ана Каролина.

Несколько человек за столом рассмеялись.

Энрике содрогнулся от стыда. Он знал, что его невеста остра на язычок, и знал, как она любит поспорить. «В точности как ее мать». Но этого он Ане Каролине ни за что не сказал бы. Она ненавидела, когда ее сравнивали с доньей Викторией.

Антонио, с интересом наблюдавший за этой сценой, решил, что пришло время вмешаться.

Он взял Ану Каролину под локоток и опустил вторую руку на плечо Энрике.

– Пойдемте, друзья, я хочу вас кое с кем познакомить.

– Как ты можешь? Сейчас, когда наконец-то стало весело! – с наигранным возмущением воскликнула Дора, но остальные уже перевели разговор на другую тему.

– И кому же ты хочешь нас представить? – спросил Энрике, когда они вышли в другую комнату и официант подал им бокалы с шампанским.

– Никому. Вы и так уже насмотрелись на моих «друзей». Признаться, я пригласил сюда старых знакомых, но за годы моего отсутствия они стали мне чужими. – Антонио повернулся к Ане Каролине. – Мне жаль, если кто-то из них задел твои чувства.

– Все в порядке.

Ана Каролина удивилась тому, что так разозлилась. Ее возмутило то, что люди, никогда не видевшие ее мать, уже составили свое мнение о донье Виктории, основываясь только на слухах. Это было оскорбительно. И Ане Каролине вдруг захотелось защитить свою мать. То, что донья Виктория иногда действительно вела себя ужасно, к делу не относилось.

– По-моему, ты с честью вышла из этого разговора, – сказал ей Антонио.

– С честью? Я бы так не сказал, – возразил Энрике. – Скорее, Ана Каролина применила грубую силу.

– Учитывая, в каком состоянии находилась та дама, она только силу и поняла бы. – Девушка пожала плечами. – Кто это вообще такая?

– Одна из трех моих сестер.

Ане Каролине стало стыдно, но она не отвела взгляд.

– Прости.

– Все в порядке.

И оба вдруг глупо захихикали. Энрике смущенно отвернулся, делая вид, что вообще не слышал этот разговор. Это еще больше насмешило Антонио и Ану Каролину.

– Не хмурься, любимый, – сказала она жениху. – Просто ситуация идиотская получилась, вот мы и смеемся.

– Я воспринимаю это иначе.

– Ох, ладно тебе, Энрике. Твоя невеста права. И теперь, когда мы наговорили гадостей о родственниках друг друга, мы квиты.

– Да. Но как звучит: донья Виктория Ужасная. Прелестно! Намного лучше, чем вы – «сволочи Карвальо».

Энрике задыхался от смятения. Ему очень хотелось, чтобы его старый друг и невеста поладили, но не настолько же! Эти возмутительные разговоры выводили его из себя. Есть вещи, которые обсуждать нельзя.

Но Антонио только расхохотался.

– Значит, так она нас называет, старая ведьма? В яблочко!

– Антонио, Ана Каролина, прошу вас! Это неуместно. И не смешно. Вы забываетесь. Пойдем, Ана Каролина, нам пора. – Увидев, что невеста не выполняет его распоряжение, Энрике повернулся и медленно направился в прихожую. – Мне еще шляпу нужно забрать.

И в тот же миг смешливость Аны Каролины и Антонио развеялась. Они виновато переглянулись.

– «Вы забываетесь», – шепнула Ана Каролина. – А ведь ему следовало бы сказать: «Вы должны забыть друг друга».