Ты не грусти, что мир уже не тот.Тот мир ушел, а мы с тобой остались.Ты помнишь, в детстве мы с тобой ругались.Обнимемся тесней, растопим лед.На смену прежнему пришел зубастый век.Бедней друзьями и богаче верой.Не оценить его вчерашней мерой,Нельзя ведь взвесить прошлогодний снег!Все позади, ну, как там ни крути.А все-таки как весело нам было.Любили мы, а сколько нас любилоНа суматошном жизненном пути!Страстями жили мы. Какой в том грех?Страшнее жить рассудком в полной мере.Ведь жизнь – всегда утраты и потери.Надежней нет в столетье нашем вех.Век двадцать первый, плотоядно скалясь,Доел страну и доедает жизнь.Сестренка! Не грусти, а улыбнись —Наш мир ушел, но мы пока остались.
10 декабря 2013 г.
«И вишни в цвету, и город в дыму…»
И вишни в цвету, и город в дыму,И наших фантазий печальный пепел,Наверное, облик грядущего светел,Но только не тянет меня к нему.А мне бы пожить на земле сейчас,А мне бы смотреть на людей и кошек,Кормить воробьев обедом из крошекИ видеть бусины жадных глаз.А мне бы с друзьями пить вино,А мне бы бродить по лугам зеленым,Прибить скворечник над веткой клена,Кому там жить – не все ль равно?
Февраль 2010 г.
«Тихий дворик, где играют в домино…»
Тихий дворик, где играют в домино,Пьют в кустах дешевое вино,Где в песочнице играет детвора,И ограда потемневшая стара.Где влюбляются уже в двенадцать лет,Где встречают полупьяными рассвет.Там беседка сохранила звук гитар,Тихий шепот обнимающихся пар.Я спросил себя: «Послушай ты, старик!Для чего ты в этом дворике возник?Время речка, куда дважды не войти,Зря старался – твое детство не найти».
Август 2010 г.
Осень
Лесная речка похожа на вену земли.Далекий бор ощетинился, словно еж.Ты небеса своим недоверьем не зли,Возьмут и обрушат они ледяной дождь.На берегу теряет листву ветла.У мастерской ржавеет забытый плуг.Все-таки осень, время не для тепла.Грачи, как грузины, собрались лететь на юг.Туман по утру умело бинтует степь.А дятел из леса упрямо морзянку шлет.Корова не хочет покинуть свою клеть.Синицы у лужи не могут пробить лед.И журавли печально кричат с небес.Увидят ли завтра они свой дом?А на холме стоит одинокий крест,И месяц его бодает крутым лбом.На теплую печь спешит одинокий кот.Вздыхает во сне уставший от лая пёс.Лишь старый Стрелец пытается сбить влетЛенивую стайку поднявшихся в небо звёзд.
2004 г.
«Застыли в небе облака…»
Застыли в небе облака,В снегах деревня и река,И видно сквозь прозрачный ледтеченья вязкий черный мед.Морозный хруст. И санный след.И дым из труб. И бересклет.И дробный дятел за рекой…Печально светел мой покой.
1998 г.
«Как трепетно горит в ночи…»
Как трепетно горит в ночиогарок тающей свечи,снежинки бьются о стекло,как будто просятся в тепло,и ты – один.Что говорить? Все так… Все так.Один умен, другой – дурак,но есть единство тьмы и света,как жаль, что понимаешь это,лишь став седым.Дурак без умного устанет,без дураков тоскливей станет,и день когда-нибудь настанетуже без нас.А мы уляжемся, как строчки,разделят нас надгробий точки,и станут жить в альбомах дочекпортретыв профильи анфас.
1995 г.
«Стоял горшок с водой. Черствела корка хлеба…»
Стоял горшок с водой. Черствела корка хлеба.Боль в распятых крылах мешала взвиться в небо.А стражник на часах вздыхал, звенел мечом,И делал вид, что стража ни при чем.Вот так всегда. Вокруг виновных нет.Небес земных из клетки виден свет.Опять вздыхает стражник на часах.Опять огонь в светильнике зачах.Стоит горшок с водой. Черствеет корка хлеба.И за решеткой голубеет небо.Но боль живет в изломанных плечахКак память о беззлобных палачах.У них работа – рвать с людей крыла,Чтобы земля им мачехой была.Чтоб не манило их в шальной полет.А дальше — как уж Бог иль черт пошлет…
2014 г.
«Весна на реке ломает вчерашний лед…»
Весна на реке ломает вчерашний лед,Луч солнца немного теплее блеснул.А Иван Петрович вторую неделю пьет,И ему плевать на весну.Ему сказали: рак, мол, уже не помочь.Пора собираться увидеть загробный свет.Был мрачен сын. Рыдала в приемной дочь.А жены у Ивана Петровича просто нет.Блестят у стены бутылок пустых бока,Собутыльник улегся, обнявши сломанный стул.И Иван Петрович, он тоже не умер пока,Пока он всего лишь уснул.Он просто спит, в подушку пьяно дыша,И видит во сне отца и счастливую мать,И жеребенком сонным вздрагивает душа,Которой тоже не хочется умирать.И снится Ивану Петровичу – маленький он,И он здоров, и рядом отец и мать,И что не высох кудрявый зеленый клен,В тени которого он любил играть.Иван Петрович хрипит беспокойно во сне,Иван Петрович плачет от этого сна.А за окном зима уступает грядущей весне.И лезет в окно распустившейся веткой весна.Апрель 2004 г.
«Вот и придёт тот час…»
Вот и придёт тот час.Сердце биться устанет,Вздрогнет и тихо станет.Завтра – уже без нас.Выстрел – как птице влет.Тронешь – как сладко липко.Будут играть на скрипкеЗавтра уже без нотСтрелка – слепой палач —жизни бегущей эхо.Плач, повторенный смехом.Смех, превращенный в плач.
Август 2002 г.
«Как он мне надоел…»
Как он мне надоел —городской суматошливый круг,что похож на манеж,где мы чинно идем друг за другом.Распахните окнои сломайте защелки фрамуг —я хочу задохнутьсяот запахавешнего луга!Я хочу убежатьк узкобедройпрозрачной реке,стрекозой синевыОщутить все восторги полетаи мальком трепыхатьсяв безжалостнойдетской руке,и аукать в лесуза ближайшим речным поворотом,уходить муравьемпо невидимой взгляду тропе,ощущая себяоткрывателем новых Америк,и уставшей лисой,засыпая в шуршащей норе,перейти Млечный Путьи ступитьна чернеющий берег.1998 г.
«Надо было просто жить…»
Надо было просто жить,невзирая на потери.Если не впускают в двери,то не стоит и тужить.Надо было просто знать,что за летом будет стужа.Если сам ты стал не нужен,ни к чему на помощь звать.Надо было не спешить,все же жизнь не бесконечна.Полдень не бывает вечным.Поздно куклам платья шить.И, запутавшись во лжитой, что жизнью называлась,ощутив душой усталость,трудно верить в миражи.Глупый друг ночной свечи,для чего ты рвешься в пламя,коль осталась только память —прочерк звездочки в ночи?1998 г.