Чтение онлайн

В отличие от офицеров, солдаты стараются поддержать друг друга в трудную минуту, поэтому, когда капрал ВП отворила дверь камеры Кэссиди, ее взгляд выражал некое сочувствие к заключенной.

— Выходи, Кэссиди. К тебе посетитель.

Кэссиди набычилась.

— Если это капеллан или замполит, то пускай трахают мозги сами себе. Или друг дружке.

Надзирательницы засмеялись.

— Нет, это не тот и не другой, — ответила капрал. — С тобой хочет пообщаться полковник Вандершпуль.

— Что же ты такого натворила, девочка? — поинтересовалась ее напарница. — Заехала по роже какому-нибудь генералу?

— Не помню, — буркнула Кэссиди. — Наденете наручники?

— Извини, — с нотками примирения ответила капрал ВП, — но таковы правила.

Кэссиди подставила запястья, почувствовала, как холодный металл обвивается вокруг них. Раздался характерный щелчок. После чего ей, с привычным педантизмом, приказали следовать перед конвоирами по ярко освещенному проходу до контрольно-пропускного пункта, а оттуда, через лабиринт коридоров до двери с табличкой «Посетитель № 2».

Военполы сняли наручники, и приказали девушке войти внутрь. За исключением прикрученных к полу двух стульев и стола, в комнате ничего не было. Кэссиди села на стол и осмотрелась. Заметив в углу глазок скрытой видеокамеры, она отсалютовала «зрителям» средним пальцем. Снова накатила тошнота, хотя живот и так был пуст. Судороги уже где-то на подходе. У Кэссиди не было уверенности, что она продержится до конца встречи.

В наблюдательном пункте полковник Вандершпуль мрачно ухмыльнулся, увидев на мониторе, каким жестом его приветствовала девушка.

— Так значит это она?

Капитан Марвин Линг отвечал не только за безопасность гаупвахты, но и базы в целом. Защищая главные ворота во время нападения, он получил ранение, и теперь сидел с бинтами на голове. Он отвлекся от мониторов системы видеонаблюдения и посмотрел на Вандершпуля.

— Так точно, сэр. Она полностью подходит под ваше описание. Старшина Кэссиди умна, образована, специалист в своем деле, имеет пристрастие к крэбу. И согласно оценочному заключению, проведенному шесть месяцев назад, также возможна зависимость от адреналина, приливы которого она испытывает во время боя.

Линг прикоснулся к повязке.

— В ту ночь она находилась в самой гуще боя, оказала медпомощь по крайней мере десятку флотских и застрелила келовского Воздушного Волка прямо в лицо.

Вандершпуль следил за девушкой по монитору. Она сидела, обхватив себя руками. По ее телу пробежало несколько судорог.

— И что потом?

Линг пожал плечами.

— Потом она пошла к спрятанной заначке, ширнулась и вырубилась. Мои бойцы нашли ее в туалете без сознания и приволокли сюда. Я поднял ее личное дело. Она уже третий раз попадает из-за наркотиков на гауптвахту, что автоматически делает ее железным кандидатом для отправки в исправительный лагерь.

— Думаю, она может искупить свои проступки иным способом, — возразил Вандершпуль, вставая со стула. — Я порешаю этот вопрос. И еще, капитан Линг…

— Да, сэр?

— Пусть кто-нибудь отключит камеру и микрофон в той комнате. Дело, которое я собираюсь обсудить со старшиной Кэссиди, требует конфиденциальности.

Линг кивнул. Это движение вызвало у него головную боль.

— Есть, сэр.

Военпол провел Вандершпуля по коридору, через контрольно-пропускной пункт, прямо до двери комнаты «Посетитель № 2».

Сопровождающий открыл замок, пропустил Вандершпуля в помещение, а сам остался в коридоре. Едва слышимый щелчок возвестил, что дверь закрылась. Кэссиди слезла со стола, попыталась вытянуться по стойке «смирно», но Вандершпуль прервал ее потуги вежливой отмашкой.

— В этом нет нужды, старшина Кэссиди. Я полковник Вандершпуль. Присаживайтесь, пожалуйста.

Теперь, посмотрев на Кэссиди вблизи, Вандершпуль не мог не отметить, что внешностью медичка очень даже ничего. Вне сомнений, это пойдет в плюс, учитывая специфику ее предстоящего задания. Волосы короткие каштановые, прическа в целом неряшливая, мальчишеская, но лицо Кэссиди самое что ни на есть женское. Взгляд ее огромных лучистых глаз был одновременно и искушающим и ранимым. Эффект убойный. И, ощущая этот самый эффект, Вандершпуль справедливо полагал, что других мужиков постигнет такая же участь. Как и шайку Финдли. Скорей всего. Стопроцентной уверенности не было, но шансы были — причем очень высокие.

— Ну что, дорогуша, — вымолвил он, придав голосу отеческий тон. — Я слышал, ты подсела на крэб?

Док прослужила в Колониальном флоте достаточно долго и сразу поняла, что тут что-то нечисто. Полковники не приходят навестить скромных медиков, если на то нет серьезной причины. Вандершпулю что-то нужно от нее. Но что именно? Секс? Да, она видела, что приглянулась ему, но догадывалась, что вся эта игра затеяна не ради плотских удовольствий — судя по всему, от нее хотят чего-то другого. И будучи экспертом в подковерных интригах, Док знала, как разыграть партию в свою пользу. Но сначала нужно совладать с подступающей ломкой, чтоб не упустить сделку.

— Да, сэр.

— Хорошо, — кивнул Вандершпуль. — Я рад, что ты не стала лгать мне. В противном случае я вышвырнул бы тебя из структур на произвол судьбы. Думаю, ты будешь рада, если скажу, что я здесь не для чтений лекций о вреде крэба или стращания всевозможными карами. К слову, крэб нынче уже не так то просто достать. В общем, я хочу предложить тебе следующее. Во-первых, возможность продолжать службу в качестве медика. Во-вторых, доступ к разумному количеству крэба. В обмен на регулярную информацию об определенной группе солдат. Солдат, которые могут, или не могут, заниматься незаконной деятельностью. Интересует ли тебя такое предложение?

В глубине задумчивого взгляда Кэссиди что-то мелькнуло.

— И если я скажу «нет»?

— Тогда отправишься в исправительно-дисциплинарную часть. Не в качестве наказания за отказ, а лишь потому, что не будь нашего разговора тебя ожидала именно эта участь.

— Тогда мой ответ «да».

— Вот и отлично, — кивнул Вандершпуль. — Ты не пожалеешь.

Последняя луна закатилась за горизонт, и день наконец-то уступил место ночи, что разбросала по небу сверкающие гроздья звезд. То тут, то там виднелись редкие прямоугольники мягкого света, но в основном развалины Витфорда смирились со своей судьбой и безропотно исчезли в стремительно подступающей тьме.

Каким-то чудом уцелевшая двухэтажная колокольня идеально подходила в качестве точки обзора, чтобы вести наблюдение за обезлюдевшими руинами городка. Правда некоторые горожане предпочли остаться на родном пепелище, вместо того чтобы уйти по шоссе в сельскую местность до лагеря беженцев. Жалкое существование и жесткие порядки в переполненном лагере их не прельщали.