Чтение онлайн

– Конечно, вы ведь пекарь, для выпечки тортов, пирожных и всего такого используют горько-сладкий шоколад. Но для конфет шоколад надо темперировать. – Она указала на машину, в которой что-то урчало внутри. – Здесь шоколад нагревается до сорока пяти градусов, потом остужается до двадцати шести, а потом снова нагревается до тридцати шести и как следует вымешивается. Только после такой обработки глазурь становится блестящей, как и положено шоколаду. Это наш самый главный секрет.

– Интересно, как до этого додумались? – с восхищением спросила я, представив несчастных бельгийцев с блокнотами в руках: «При сорока четырех градусах ничего не выходит, Ганс, попробуй-ка сорок пять» – и так неделю за неделей.

– Возможно, это обнаружили случайно, – пожала плечами Вивьен. – Но потом, конечно, все тщательно проверили. Самые важные открытия часто совершаются случайно. Линдт изобрел конширование, при помощи которого шоколад облагораживают и добавляют масло какао, от чего он становится таким нежным, что буквально тает во рту. Теперь предположим, что вы хотите купить шоколад с начинкой. Смеси для начинок у нас хранятся вот здесь. – Вивьен указала на емкости. – В этой просто сахарный сироп, потом туда можно добавить ароматизаторы и всякие ингредиенты, – она не сказала, какие: в каждом ремесле свои секреты. – А потом глазурь разливают по формам – так получается оболочка для будущей конфеты, хотя можно ее просто раскатать и разрезать; все зависит от того, какая вам нужна конфета. Некоторые из наших форм достались нам по наследству. Например, тропические трюфели – их скатывают и режут вот так.

Вивьен взяла немного начинки размяла между ладонями, быстро нарезала кусочками, обваляла в низком блюдце с тертым шоколадом и протянула мне попробовать. Я без колебаний отправила конфету в рот.

Ого – смесь шоколада, ананаса, кокоса и снова шоколада!

– Восхитительно! – похвалила я. Вивьен снова улыбнулась.

– Если это формовая конфета, тогда мы готовим оболочку нужной формы, а потом заполняем ее начинкой.

Она зачерпнула ложкой из банки и разложила массу по маленьким круглым формочкам, залила сверху глазурью и постучала формой о стол.

– Необходимо удалить пузырьки воздуха, – объяснила Вивьен, заметив, как я подскочила. – Теперь надо дать шоколаду застыть. Но у меня есть уже готовые конфеты.

Она провела ножом по форме, выравнивая оболочку. Потом выложила конфеты на противень и отправила в машину – покрыть глазурью и пропечатать решетчатый узор на днищах.

– Эти я пока не могу вам дать попробовать, они еще не готовы, – сказала Вивьен. – С жидкими начинками все то же самое: делается оболочка и так же заливается начинка.

– А не легче ввести ее шприцем? – спросила я. Вивьен поджала губы.

– Нет. Шприцы в нашем деле ни к чему. Поищите вашего злоумышленника где-нибудь в другом месте. Пусть только ваш приятель отыщет эту девчонку – я с нее с живой шкуру спущу! Джулиетт ее и уволить не успеет. Я-то знаю, почему она так поступила, – сказала Вивьен, мстительно щелкнув зубами.

– Почему?

– Из-за моего ученика. Влюбилась в него по уши, вот и хотела привлечь его внимание, – заявила Вивьен. – Но он на нее даже не смотрит.

Разговаривать больше было не о чем. В записке Дэниел написал, что хотел бы посмотреть видеозапись вместе с Джулиетт и Вивьен, чтобы опознать посетителей, но это может подождать до его возвращения – если он вообще вернется и если я еще захочу с ним разговаривать.

Я взяла свои записи и подаренную мне коробку конфет и вернулась в пекарню. Там все было в порядке, и я могла спокойно поразмышлять об истории шоколада. Интернет-сайт «Спроси Дживса», как всегда, готов был предоставить любую информацию. Я узнала, что ацтеки и майя считали шоколад священным. Похвально, но не следует забывать, что они же, чтобы доказать свое благочестие, вырывали сердца у несчастных пленников на вершинах пирамид. В те времена шоколад был холодным, густым и несладким, так что от его любителей требовалась особая одержимость – так сказать, непреодолимая страсть. Само название «шоколад», которое давно интересовало меня, произошло от слова «чоколатль» – так ацтеки называли воду.

Конкистадоры привезли шоколад в Испанию. Аристократы лакомились им, добавляя сахар и различные пряности, которые тогда были на вес золота: гвоздику, ваниль, корицу, перец. Шоколад полюбили и при французском дворе. А потом и при английском. В начале семнадцатого века научились делать твердый шоколад – чтобы легче было перевозить. Возможно, первыми до этого додумались бельгийцы. Но все же первую шоколадку сделал английский квакер по фамилии Фрай; говорят, он поначалу производил спиртные напитки, но те губительно действовали на бедняков, вот он и решил предложить им нечто столь же притягательное, но менее возбуждающее. Да благословит его Господь! Итак, это был англичанин. Я решила не сообщать об этом Вивьен Лефебр. А то еще лишусь бесплатных подношений.

Я выключила компьютер и перво-наперво удалила из своего почтового ящика добрую сотню посланий, предлагавших услуги по увеличению эрекции. Все же завидная у этих типов настойчивость! Надо будет установить фильтр от спама – когда-нибудь, когда у меня будет много свободного времени, т. е. никогда.

Я решила обойти лестничные площадки и поискать черного котенка. Бедняжка наверняка уже проголодалась, замерзла и тоскует по матери. Меня вот тоже бросили. Так что мы с ней товарищи по несчастью, и это должно нас притягивать друг к другу.

Я поднялась на лифте в сад на крышу и встретила там Труди; она выкапывала какие-то клубни и разрезала их на кусочки большим ножом. Небо, как и предсказывала миссис Доусон, затянулось облаками: видимо, дождя не избежать.

– Доброе утро! – проговорила я уныло. – Не видели ли вы черного котенка?

– Только рыжего, – отвечала садовница, снова берясь за нож.

Я отыскала взглядом Люцифера. Он с увлечением что-то раскапывал.

– Вот, старается мне помогать, – похвасталась Труди. – Надо успеть до дождя закопать ирисы. Не присмотрите за маленьким? Посидите в храме.

Я так и поступила. Люцифер прекратил свои раскопки и потрусил за мной на поводке, время от времени останавливаясь, чтобы изучить незнакомый запах. Когда мы вошли в храм, котенок принялся умываться и совсем забыл обо мне.

А что если Вакса где-то в саду? Как-никак она тут родилась. Но начнешь искать ее в зарослях, она, того гляди, еще больше испугается. Люцифер мылся очень старательно, но вот он дошел до трудного участка, когда приходится балансировать на хвосте, чтобы, задрав заднюю лапу, вылизать под ней. Это требует сноровки. Люцифер этим искусством еще не овладел: он перекувыркнулся на спину и решил отложить умывание до лучших времен.

Но меня это даже не рассмешило. А ведь он был такой забавный! И вообще трудно сдержать улыбку, наблюдая, как котята учатся управляться со своим телом. Видно, я не на шутку расхандрилась.

Наконец пришла Труди. Люцифер замяукал от радости, вскарабкался по халату ей на плечо и принялся урча тереться о ее подбородок. Я пошла вниз. На каждом этаже я звала Ваксу, потом прислушивалась, не раздастся ли где мяуканье, но ничего так и не услышала. Зато я повстречала многих соседей. На седьмом этаже со скрипом открылась дверь «Плутона», 7В, и выглянул наш затворник.