Чтение онлайн

– Что деньги? Пыль…, – посмотрев на камни и засыпав их обратно, он закинул подношение в стоящий рядом короб для пожертвований монастырю.

Германия

Росток

авиазавод «Мариэнэ Хейнкель Флюгцойгверке»

апрель 1941 года

Двигатель вышел на полные обороты, но аппарат, прозванный обслуживающими его техниками за свой необычный вид «летающей крышкой», не пожелал отрываться от бетонного покрытия.

– Хватит! – стараясь перекричать шум мотора в дыму замахал руками управляющему по кабелю экспериментальной моделью Рудольфу Шриверу Эрнст Хейнкель, лично присутствовавший на испытаниях. – Глуши мотор, и так дышать нечем!

Сизый дым сгоревшего бензина, висевшего слоями под сводами помещения, потянуло мощным вентилятором наружу.

Гонку силовой установки летательного аппарата и проверку ее на разных режимах работы проводили в большом старинном здании бывших гаражей и конно-каретных экипажей, переделанном в испытательные стенды и мастерские, расположенном на территории основного авиасборочного комплекса компании «Хейнкель» в Ростоке на побережье Балтийского моря. Здесь известный авиаконструктор и владелец одноименной фирмы, без особой огласки, проводил работы с концептуальными моделями будущих своих самолетов, еще весьма далеких от совершенства. Исследования велись за его счет, с привлечением разработок талантливых изобретателей в надежде на выигрышность новых конструкций планера и движителя по сравнению с летательными аппаратами конкурентов.

В этот раз испытывался концепт Рудольфа Шривера, бывшего летчика люфтваффе и пилота-испытателя компании «Хейнкель», в последнее время занявшегося разработкой собственного летательного аппарата и предложившего несколько свежих, нестандартных идей. Его проект представлял собой модель дискообразной формы диаметром три метра с расположенным внутри по центральной оси двигателем внутреннего сгорания, чей винт, заключенный внизу в опоясывающую днище юбку, создавал подъемную силу. Управление горизонтальным полетом осуществлялось за счет щелевых сопел в юбке. Снизу аппарата присутствовали четыре небольших стойки шасси. Воздухозаборником служила вся верхняя поверхность дисколета, выполненная из люфтшвамма – нового сплава магния и алюминия, пронизанного микроскопическими отверстиями, на конструкции которого настоял Эрнст Хейнкель.

– Может, убрать этот люфтшвамм и поставить обычный воздухозаборник? – предложил хозяину фирмы Шривер. – Он создает слишком большое сопротивление засосу воздуха в двигатель и резко понижает его мощность.

– Несомненным аэродинамическим преимуществом дисколета по сравнению с другими конструкциями является его развитая горизонтальная поверхность, представляющая собой единое крыло, способное к большим перегрузкам и обладающее малой заметностью для станций радиообнаружения5 противника. А использование люфтшвамма как единого воздухозаборника всей верхней поверхности дисколета позволит управлять пограничным слоем посредством отсоса его сквозь мельчайшие отверстия, что резко понизит трение во время полета. Мы можем обойтись значительно менее мощным двигателем и увеличить дальность действия летательного аппарата, – сказал своему сотруднику Эрнст Хейнкель. – Эту идею управления пограничным слоем я позаимствовал из патента некоего Виктора Шаубергера, заявку на который он недавно подал. Работы доктора Прандтля6, авторитетного специалиста в этой области, подтверждают правильность выбранной нами концепции.

– Почему же прототип не взлетел, если расчеты верны?

– Отсутствие успеха я объясняю недопониманием нами тонкостей управления пограничным слоем и некорректной работой люфтшвамма. Надо будет поговорить с этим Шаубергером, узнать подробности его идеи, финансово заинтересовать и склонить переписать патент на моих условиях, – подумав, ответил Хейнкель.

Третий рейх

Вена

предприятие «Кёртль Машиненбау»

май 1941 года

– Генрих, что случилось?!

В большое помещение одной из мастерских, расположенных на территории ма-шиностроительного завода в Вене, быстро вошел взволнованный коренастый господин пятидесяти лет с мощным лбом и слегка крючковатым носом, одетый в мешковатый се-рый плащ.

Он уставился на хаотично лежащие в центре ангара обломки кровли и сильно помятый дискообразный корпус небольшого устройства, затем перевел взгляд вверх на дыру в крыше.

– Что здесь произошло?! – опять спросил пришедший.

– Господин Шаубергер, ваш «Репульсин» при проверке средних оборотов на стенде значительно превысил предполагаемую вами тягу, сорвался с креплений и чуть не вылетел через крышу наружу, – виновато опустив голову, пояснил о случившемся ассистент, проводивший опыт один.

Вместе подняв с бетонного пола устройство и отнеся аппарат на верстак, Виктор Шаубергер стал разбирать его, стараясь оценить нанесенный ущерб.

– Самим нам повреждения не устранить. Придется обращаться к руководству завода, – осмотрев внутренности разработанного им движителя, сказал Шаубергер и раздраженно заметил. – Только когда они изготовят необходимые детали!

С марта 1941 года, заключив контракт с фирмой «Кёртль Машиненбау» из Вены на создание опытной модели своего устройства, Виктор Шаубергер работал в мастерских завода. Самобытный изобретатель, не имевший никакого специального инженерного образования, он видел окружающий мир по-своему и подмечал механизмы процессов, естественно протекавших в природе. Происходя из старинного рода егерей и лесничих, служивших несколькими поколениями королевскому дому Габсбургов7, будучи еще молодым человеком отказался от предложения своего отца получить высшее образование и продолжить семейную династию, ограничившись лесным училищем. Работая лесником, наблюдая водопады, течение и водовороты рек, движения рыб, он создал целую теорию трансформации энергии в водной среде, позднее получившую название «самоорганизующегося потока». На его неоднократные предложения властям, начиная с тридцатых годов прошлого века, о решении проблем заиливания рек, улучшения подачи и качества воды с помощью трубопроводов оригинальной конструкции, он получал неизменный отказ. Виной тому была косность мышления чиновничьего аппарата и неприятие революционных идей Шаубергера. С изобретенными им устройствами происходила та же картина. Не обладавший дипломом и правильным лексиконом, чтобы корректно выразить свою позицию, он высмеивался чванливой научной братией, с комфортом почивавшей на своих степенях, а власти не вникали в научные тонкости, слушая своих ученых, хотя изобретатель дошел до самых верхов нового Рейха. Фирмы, которые Шаубергер смог заинтересовать своими разработками, также довольно прохладно отнеслись к его деятельности, тянули столь драгоценное время на необходимую помощь при неизбежных в опытных моделях поломках и неисправностях.

Вот и теперь после происшествия на испытаниях в мастерской их ожидал длительный простой. Об этом и другом думал Виктор Шаубергер, опершись на верстак. Созданный им «Репульсин» представлял собой новый тип движителя, основанный на воздушном вихре, способный совершить технологический переворот в летательных аппаратах. Выходящий на рабочий режим он становился самоподдерживаемым и требовал только подвода тепла, как у смерча и торнадо в природе.

В мастерскую вошли два господина, одетые в хорошие костюмы.

– Господин Шаубергер, мы хотели бы переговорить с вами относительно вашей дальнейшей деятельности, – обратился к изобретателю один из них.

– Вы от руководства «Кёртль Машиненбау»? – нахмурился Шаубергер, не ожидавший ничего хорошего от предстоящего разговора.

– Нет, мы из гестапо.

Они прошли в небольшое конторское помещение, отгороженное деревянной перегородкой в углу мастерской.

– Эрнста Хейнкеля8 заинтересовал ваш патент на устройство по самоорганизации пограничного слоя и его управления, – сухо сообщил второй из пришедших, когда они присели у стола, и добавил. – Вы готовы переписать патент на условиях Хейнкеля в обмен на его поддержку ваших разработок?

– Я не буду ничего менять в патенте! – сказал Шаубергер.

Представители тайной полиции переглянулись.

– Принято решение о переводе вас в одну небольшую фирму в город Габлонц9, это под Прагой. Там вам будет плодотворнее работать, – поставили перед фактом сотрудники гестапо. – Фюрер придает большое значение вашим разработкам!

– Я никогда не забуду мою встречу с ним и длительный разговор о моих идеях, – произнес Виктор Шаубергер, зябко ежась плечами.