Чтение онлайн

— Мам, можно мне печенье? — спросил Тоби, поглядывая на поднос с выпечкой.

— Только одно, иначе испортишь аппетит перед обедом.

Я заметила, что Софи ухватила два печенья, Николь тут же последовала примеру старшей сестры. Можно было, конечно, пожурить девочек, но я не стала этого делать. Ведь они не слышали нашего с Тоби разговора, а одно печенье или два — какая, в сущности, разница. Я взяла с блюда еще одно печенье, вручила его Тоби и сказала, что это приз за хорошее поведение. Малыш радостно умчался к столу, где уже сидели его сестры.

Среди толпы нарядных прихожан я с трудом разглядела Тедди, он одиноко стоял возле двери. Наталкиваясь на чьи-то локти и кофейные чашки и поминутно извиняясь, я стала пробиваться к нему.

— Хочешь печенье? — спросила я, протягивая ему печенье с ванильным кремом.

Он покачал головой.

— Я испорчу аппетит перед обедом.

— От одной или двух штук ничего не будет, да и обед еще не скоро.

Тедди потянул меня за юбку, и я присела рядом с ним на корточки, чтобы наши лица снова оказались на одном уровне.

— Другая мама мне не разрешает, — заговорщически прошептал он.

— Она не будет возражать, если ты съешь одно, — прошептала я в ответ. — Но спасибо тебе большое, что предупредил.

Он взял печенье, и я с грустью осознала, что ребенок не забыл свою настоящую мать, хотя принял и полюбил меня. Все правильно, так и должно быть. Лорен воспитывала детей по-своему, и после нашего недавнего разговора с Карен я поняла, что резкими изменениями, внесенными в жизнь этой семьи, я вольно или невольно показала Тедди свое отношение к поступкам Лорен. Для остальных детей мое новое поведение, так не похожее на прежнее поведение их матери, не вызвало никаких подозрений — они ни минуты не сомневались в том, что я действительно потеряла память и поэтому настолько изменилась. Я еще раз напомнила себе, что в отношениях с Тедди надо быть осторожнее.

Поглощенная невеселыми мыслями, я встала и направилась обратно к сервировочному столику за чашкой кофе. Оказывается, воспитание детей гораздо сложнее, чем мне представлялось всего неделю назад, думала я, глотая теплый горький напиток. Оно требует такта, деликатности, прекрасных организаторских навыков и бесконечного терпения. И конечно, какие бы решения ни принимала Лорен, какие бы, на мой взгляд, неправильные поступки она ни совершала, я не имела никакого права ее осуждать.

— Здравствуйте, Лорен. Мы слышали, вы были нездоровы. Как вы себя чувствуете?

Я обернулась и увидела маленькую женщину неопределенного возраста. У нее были темные курчавые волосы, а темно-синий костюм обтягивал ее пухлую фигуру так, словно был меньше на несколько размеров.

— Прекрасно, спасибо. Мне гораздо лучше.

Я поискала взглядом Гранта, но его нигде не было видно. По пути в церковь он обещал напомнить мне, кто есть кто, но, видимо, плохое настроение из-за вчерашней стычки с дружком Лорен помешало ему выполнить свое обещание. Сразу после службы он затерялся в толпе, бросив меня на произвол судьбы.

— Я обратила внимание, что сегодня вы разрешили детям взять печенье.

Ее замечание удивило меня — неужели эта пышечка следила за каждым моим шагом?

— Да, вот еще что, — продолжила она строгим тоном, — Николь сказала, что вы купили им животных.

— Купила, — неуверенно промямлила я, не понимая, кто эта зануда. — Кролика и морскую свинку. Девочки их обожают.

Женщина на октаву понизила голос:

— Лорен, девочки, конечно, могут обожать их, а вот вы должны быть осторожнее. Дьявол всегда ищет обходные пути. Я слышала, Николь назвала свою питомицу Джинни, в честь какого-то персонажа из «Гарри Поттера»?

— Да.

— Мне казалось, мы уже обсуждали эти книги и решили, что они чрезвычайно опасны. Библия строго-настрого запрещает колдовство и чародейство. Эти книги — орудие дьявола, мы не можем допустить, чтобы они развращали невинные детские души!

— Но это всего лишь безобидные сказки, — возразила я. — Их читают тысячи детей.

— Вот именно! — воскликнула она. — Дьявол порабощает сознание тысяч невинных и склоняет их к греху.

Я отвернулась от нее, не желая продолжать этот разговор, но она крепко вцепилась мне в локоть, отчего моя чашка задребезжала на блюдце.

— Возвращайтесь в нашу молитвенную группу, Лорен. Вы в большой опасности, но мы спасем вас.

— Простите, но у меня нет на это времени.

— Четыре года назад, когда вам понадобилась помощь, у вас нашлось время, — прошипела она. — Но не забывайте, что к Господу следует обращаться не только в горе. Каждый день и каждый час, глядя на своих близнецов, вы должны благодарить Его за то, что Он направил вас тогда на путь истинный и не позволил совершить непоправимой ошибки.

Только теперь я начала понимать смысл ее слов. Значит, об этом говорил Грант, когда упомянул в разговоре, что был против рождения близнецов. Карен не ошиблась — ее сестра действительно собиралась прервать беременность, и это был их общий с Грантом выбор, но кто-то из церкви отговорил ее, и теперь мне стало совершенно ясно кто. Может, переубедить Лорен было и не сложно, ведь такие решения никто не принимает легко, а если эта женщина еще пригрозила ей Божьим гневом, она долго не упорствовала.

Несмотря на то что я очень привязалась к близнецам и от всего сердца благодарила Лорен за ее решение оставить детей, я вдруг почувствовала, что едва сдерживаю ярость. Как смеет эта беспардонная особа навязывать всем свои взгляды, почему она считает, что имеет на это право? Да она просто надавила на Лорен, воспользовавшись ее уязвимостью, отчего семья Ричардсонов оказалась в очень трудном положении.

Вероятно, все мои чувства отразились на лице, потому что женщина поспешно отдернула руку, словно прикосновение ко мне вдруг стало для нее неприятно. От резкого толчка моя рука дернулась, чашка соскользнула с блюдца и с громким звоном разбилась об пол.

Внезапно стало очень тихо, и я почувствовала, что все глаза обращены к нам.

— А как насчет «не судите, да не судимы будете»? — спросила я в полной тишине. — Вы ничего не знали об этой семье, вы и понятия не имели, смогут ли они потянуть еще одного ребенка, а тем более двух, но все же надавили на нее и заставили изменить решение.

Я видела, как ее глаза расширились от ужаса, и она отпрыгнула от меня, словно перед ней стоял сам сатана.

— На нее? О ком вы говорите, Лорен?