Чтение онлайн

— …Мне так кажется, — добавляет она.

— Он тебе платит, чтобы ты так говорила?

Олани снова удивляет меня: она смеется.

— А ты забавная, подменыш. Ой, прости. Сили. Я исправлюсь.

Я ощущаю другое тепло, не то, которое связано с целительной магией. Оно быстро улетучивается, уступая место бурлящему во мне вопросу, который не дает покоя:

— Как думаешь… шрамы будут?

Мой голос едва слышен. Олани собирает сумку, вешает ее на крючок у дверей, рядом с плащом. Она останавливается и странно на меня смотрит.

— Ты… ты никогда раньше этого не делала, да?

Я не отвечаю, но моя напряженная поза и взгляд в пол сообщают ей все что нужно.

— Я не знаю, — честно говорит она. — Была бы это обычная молния… Сами ожоги не выглядят особо серьезными. Скорее всего, они потускнеют. Но магия… менее предсказуема.

Ага, расскажи мне, думаю я, сжимая пальцы в кулак и вдавливая ногти в нежный центр компаса на ладони.

— Магия жадная, — продолжает она. — Она всегда черпает себя из чего-то или кого-то. Даже если ты не видишь, как это происходит. Она не… она не позволит забыть о расплате. — Должно быть, Олани заметила выражение наших лиц, потому что быстро добавила: — Я могу сделать для тебя мазь. Но ничего не обещаю.

По крайней мере, голова не раскалывается, как в прошлый раз. Я хотя бы в сознании. Я рассматриваю руки, испещренные отголосками молний, которые все еще жгут и пухнут от собственной злобы.

И сильнее, чем прежде, ненавижу и себя, и кипящую во мне магию.

Естественно, одежда, которую добыл Рейз, мне великовата. Вырез кирпично-рыжего платья глубже, чем хотелось бы, и при каждом движении криво сползает на ключицы. Но рукава, милосердно широкие, дают свободу моей чувствительной коже, а узкие плотные вышитые манжеты спускаются ниже запястья, почти закрывая кисти, так что жаловаться особо не на что.

Я все еще чувствую себя неловко, пока мы спускаемся по лестнице, постоянно одергиваю ткань, чтобы платье село как надо, и заправляю подвеску за воротник. Несколько сантиметров покрытой волдырями кожи выглядывают из-под рукавов и ворота. Вместо обгоревшего фартука на мне теперь полотняный пояс, дважды обернутый вокруг талии для лучшей посадки, и мне не хватает привычного ощущения кожаных полос и лент, как могло бы не хватать собственного пальца. Так что остается только теребить вышивку на манжете.

— Думаю, я неплохо справился, — говорит Рейз, мужественно пытаясь воткнуть ледоруб в застывший слой неловкости, повисшей между всеми нами. Никто не отвечает.

На первом этаже, в трактире, кишат люди, залитые маслянистыми лужами мерцающего света от расставленных повсюду ламп. Все говорят одновременно, звуки речи и смеха накладываются друг на друга, ежесекундно становясь громче.

— Я хочу вернуться наверх, — бормочу я так тихо, чтобы меня слышала только Исольда. Волосы влажными волнами рассыпаются по спине. Я наматываю прядь на палец, борясь с желанием спрятаться за ней.

— Очень жаль, — шепчет она в ответ. — Меньшее, что мы можем сделать — поужинать вместе. Мы же команда.

— Пока да.

Сестра бросает на меня свой типичный предупреждающий взгляд, но на этот раз он на меня не действует. Глядя на ее лицо, на забинтованную бровь, я испытываю одно лишь сожаление. Все это время я думала только о себе. Но я не могу перестать думать о себе, и о том, каким кошмаром все обернулось, и о том, что гул в голове не прекращается, а я чувствую себя загнанным кроликом — хищники близко, магия кипит; да, я пока ее не коснулась, но она ощущается очень остро и непривычно.

Но для Исольды этот день был не менее тяжелым. Она старается изо всех сил, цепляясь за надежду, что мы договоримся с Рейзом и Олани.

В обществе этих двоих есть большой плюс: в отличие от нас с Исольдой, теряющихся в толпе, они с легкостью прокладывают себе путь. Люди уступают им дорогу, и в зале, где, кажется, нет свободного сантиметра, мы находим столик в почти тихом уголке. Он стоит прямо под лампой, рядом с пьяно флиртующей парочкой картежников. Я стараюсь не смотреть на серо-голубого дракона размером с гончую, сонно свернувшегося у их ног. Несмотря на то, что в природе они вымерли, я привыкла видеть драконов всех форм и размеров в роли домашних питомцев — но наверняка же сюда с ними нельзя?

Стол слегка липкий, и это раздражает. Похоже, остальным все равно.

— Мне кажется, что мы не с того начали, — говорит Рейз, когда все усаживаются.

Я хмурюсь:

— Ты имеешь в виду тот случай, когда пытался перерезать мне горло, или тот, когда загнал нас в угол, пока мы были в отключке, и принудил к сотрудничеству?

Олани обижается.

— Мы не пытались вас убить, — возражает она. Олани говорит так спокойно и мягко, что непонятно, огорчается она или настаивает. Точно говорю: я бы не хотела видеть ее настоящую ярость. — Мы просто хотели побеседовать.

— А то, — отзывается Исольда. Она откидывается на спинку стула, но я вижу, что это отнюдь не расслабленность. — И все-таки зачем вам так нужен компас?

Наши спутники обмениваются тяжелыми взглядами.

— Мы сами не знали, что найдем в том кабинете, — наконец отвечает Рейз, как будто бы это что-то объясняет. Я вдруг понимаю, что его потирание пальца — это не нервный тик; на том месте было кольцо, которое Исольда сбила с его руки, когда мы удирали из поместья. Поскольку Исольда все еще смотрит на него, он добавляет: — Мы просто знали, что это важно. Наследие рода Уайлд — это… Я о таком и мечтать не мог. К тому же Лейра годами пыталась понять, как его активировать, а подменышу это удалось мгновенно. Любой шанс выставить Лейру в дурном свете дорогого стоит.

Я опускаю взгляд к пульсирующему на ладони рисунку. Я не собиралась ничего активировать, но магия оживила его. Я везунчик.

— Хм. Ладно. — Исольда хмурится, словно решая обдумать это позже. — Вы двое, как по мне, не особо друг другу подходите. Каким же идиотским образом так вышло, что вы команда?

— Не твое дело, — отвечает Олани, и синхронно с ней отзывается Рейз:

— Это вроде как случайность.

Исольда поджимает губы, переводит взгляд с одной на другого.

— Угу.

В воздухе висит напряжение. Никто не желает высказываться первым и выдавать дополнительную информацию.

Рейз лениво барабанит пальцами по липкому столу и внимательно смотрит куда-то мне за спину. Уголки его губ медленно изгибаются в улыбке. Он встает.

— Пойду-ка добуду нам еды.

Олани складывает руки на груди.

— Добудешь еды или пофлиртуешь с той красоткой за стойкой?

Она переводит взгляд на точку позади меня, куда он смотрел, и я оборачиваюсь всем туловищем.