Чтение онлайн

Даргород еще держался, хотя оборона его была расшатана. Кресислав надеялся на подмогу. Недавно Радош сумел с небольшим отрядом вырваться из окружения прямо во время боя. За ними немного погнались, но в суматохе некогда было, да и рыцарская конница вардов была слишком тяжела, чтобы угнаться за легкими конниками Радоша. Гонцы из Даргорода поднимут по деревням ополчение. Но Кресислав не знал, скоро ли ждать подмоги и много ли наберется людей.

Ожесточенный упорством защитников, король Неэр больше не обещал никому пощады. Наоборот, теперь он решил, что упрямый народ без поблажек получит то, чего заслуживает. На брешь в стене, которую с мужеством обреченного удерживал Кресислав во главе горстки хельдов, король послал жезлоносцев. До сих пор Неэр их берег. Объявив о конце всякой мирной работы и о всеобщей военной повинности Небесному Престолу, Неэр вынужден был собрать под свои знамена не только простонародье, но и загнать в ратные ряды самый последний сброд. В ином случае Анварден захлестнуло бы полчище бродяг, целая рать крыс, готовых на все, чтобы прокормиться. Дело обернулось бы войной внутри страны. Жезлоносцы обеспечивали порядок и подчинение в голодном, слишком разросшемся войске. Немногочисленные, но искусные в обращении с оружием, полные решимости, они подавляли любую попытку к неповиновению.

Через магистра Эвонда король отдал жезлоносцам приказ прорвать оборону хельдов у бреши в крепостной стене.

Кресислав увидел, как в его сторону тяжелым шагом двинулись мечники в закрытых шлемах со знаком жезла на плащах. Крес побледнел и обернулся к хельдам:

– Ну вот, это самые храбрые ребята у них. А вы – самые храбрые люди на Севере. Будем стоять против них или побежим?

– Молчи, князь. Кто же так говорит? – сумрачно ответил матерый хельд с выщербленным, выпачканным в крови топором.

Они были наемниками, но плата за ратный труд ждала их после войны, в будущем Обитаемого мира. Скалистое побережье Хельдвига было их единственной родиной, а родичами – великаны. Хельды не побежали от бреши, когда жезлоносцы сплоченным строем приблизились к ней. Но, израненные, они не могли сдержать таранного удара закованной в сталь рати. Хельды пятились шаг за шагом, и один за другим падали под ударами жезлоносцев. Рухнул навзничь Крес. Он с удивлением увидел небо, о котором совсем забыл в эти дни, подумал: «Туч нагнало, уж не дождь ли будет» и устало закрыл глаза.

Бои переместились на улицы Даргорода. Там тоже врагу преграждали путь перевернутые телеги и насыпи из хлама и камней. Войско Неэра не могло все сразу войти в город сквозь узкую брешь. И даже когда разобрали завал у ворот, большая часть вардов все равно оставалась в поле, ожидая, пока войдут передние.

А на стенах еще дрались даргородские бойцы, которым уже некуда было отступать.

И вдруг до них, обреченных, донеслась весть:

– Глядите, наши!

– Подмога!

– Князь Яромир!

Седой всадник мчался без шлема, чтобы его узнавали в лицо. Сильная крестьянская лошадь шла скоком, тяжелое тело всадника подбрасывало в седле. Чуть привстав на стременах, наклоняясь вперед, человек старался смягчить эту грузную тряску. В правой руке он держал вырванный из ножен меч. За ним рассыпалась по полю конница, а за ней – пешее ополчение с даргородским знаменем на длинном, не очищенном от коры древке: изображение лесного тура качалось и ныряло от движений бегущего знаменосца.

Имя Яромира – сына погибели – пролетело над войском вардов. Даже у короля Неэра похолодело сердце: что это, ловушка? Откуда взялся Враг Престола, живой и здоровый, уверенно обогнавший свою конницу, точно он и один – сила? Какое колдовство подняло его на ноги? Разве его ничто не берет?

С небес хлынул дождь пополам с мокрым снегом. Ветер волнами нес его в сторону вардов. Лучники отворачивались, опустив луки: завеса дождя скрыла от них нападавших.

– Это уже Конец! – крикнул кто-то.

– Это колдовство сына погибели!

Епископ Эвонд сам проповедовал войску, что Яромир – не человек, а порождение тьмы. И ночниц, однажды внезапно осветивших для князя Севера поле боя, и туман, погубивший в лесу войско Эймера Орис-Дорма, – все это епископ самолично приписывал темной силе богоборца. Оттого и ливень со снегом и ветром, разбушевавшийся над полем боя, показался вардам страшнее, чем небольшое ополчение явившееся на помощь своим. Загремел глухой гром.

Было весеннее равноденствие. Яромир чувствовал небесные тучи, как свое тело: куда они мчатся, с какой быстротой и с какой чудовищной силой. Ему чудилось, он мог даже их повернуть, если бы его самого не увлекало безудержное движение. Где-то там, в сердце грозы, зародились в день весеннего равноденствия неистовые громницы. Вся жизнь их состояла в одной короткой скачке среди туч верхом на летучих конях.

Король Неэр приказал трубить отступление. Он понимал, что еще миг – и его войско побежит. У него еще оставалось время отвести его в порядке.

Громницы пронеслись над землей вместе с грозой, не глядя на людей внизу.

Ворота крепости снова были на запоре, западный король с рыцарями отступил от стен, но осада не была снята. Бои на улицах почти прекратились. Варды, не успевшие покинуть город, сдались или погибли. Жезлоносцы с большими потерями пробились наружу. Весенняя грязь на улицах Даргорода перемешалась с кровью.

Кресислав пришел в себя, дрожа от холода, начал подниматься. От дождя он вымок до нитки. Болело все тело, голова то и дело падала на грудь. Крес не мог толком разобрать, куда его ранили. Похоже, чтобы найти, надо снимать кольчугу и поддевку, так что лучше дотащиться докуда-нибудь, где есть над головой крыша… «Чья победа?» – оглядываясь вокруг, спросил себя Кресислав. Его взгляд наткнулся на одинокого воина, по доспехам – варда. Парень тоже озирался с растерянным видом, и, похоже, не лучше Кресислава знал, как ему быть.

– Эй, ты! – грозно окликнул Кресислав и скользнул рукой к рукояти меча.

Но рука не нащупала рукояти: меча не было в ножнах. Кресислав уронил его уже давно, когда упал, задетый клинком жезлоносца. Крес обескураженно выругался. Вард обернулся. И тут Кресислав забыл про меч, забыл про всякую осторожность.

– Ивор, это ты?! Ты что, против нас дрался?! Да я тебя сейчас!.. – У него даже дыханье перехватило от гнева.

Ивор ошарашенно застыл на месте:

– Кресислав! Не злись, я сдаюсь! Ты же не знаешь…

Крес опять начал было браниться, но сгоряча у него так помутилось в глазах и все тело так повело в сторону, что стремянный был вынужден броситься вперед и поддержать своего князя.

– Ну, твое счастье, что ты сдался, – невнятно проговорил Кресислав. – А победа-то чья, не знаешь?

«Что же ты меня в плен берешь, если не слыхал даже, в чьих руках Даргород!» – огрызнулся про себя Ивор. Но ответил:

– Князь Яромир привел подмогу, король Неэр отступил.

– А… – обронил Кресислав, которому не хватило сил даже обрадоваться. – Тогда отведи меня куда-нибудь, где есть наши. Мне, брат, что-то совсем худо, ноги не держат.