Чтение онлайн

Тогда мудрецы, стоявшие во главе этого селения, пришли к старцу с просьбой примирить граждан и воздействовать на них словом увещания. Но старец указывал на свои уста, поясняя знаками, что связан обетом молчания до самой смерти. На повторные просьбы он лишь снова со слезами указывал на свои уста и кланялся.

Пришедшие рассердились и заявили:

– Если ты не скажешь нам слово любви, то грехи наши падут на тебя! Теперь ты еще можешь нас спасти; тебя уважают и послушают. А если не радеешь о нас – что ж, оплакивай нашу погибель. И да вразумит тебя Начальник Мира и Любви Христос, ради которого ты взял на себя подвиг. Мы же будем ждать в нашей церкви в это воскресенье, придешь ты или нет.

Сказав это, они ушли опечаленные.

Однако старец остался в еще большей печали и усугубил свой подвиг поста и бдения.

Пришел назначенный день. Все селение с утра собралось в церкви. Старец не приходил. Минул полдень, прошел и день, наступил вечерний час. Храм все так же был полон людьми. И вот пронеслась весть:

– Старец идет. Отец наш не оставил нас! Старец вошел в храм, и все ждали его слова. Ничего не говоря, он взял свечу и подошел к большому распятию, которое находилось в храме.

Час был вечерний, в храме было темно. И вот он медленно поднес свечу к лику распятого Христа, к Его челу со стекающими по нему каплями крови и увенчанному терновым венцом, к глазам, исполненным слез. Затем он медленно поднес свечу к деснице и к шуйце Христовым, пригвожденным ко кресту, и осветил раны, из которых струилась Его пречистая Кровь. Встав на колени, он осветил свечою раны на ногах Спасителя, из которых струилась Кровь Нового Завета. Наконец, поднес он свечу к прободенным копьем ребрам Христовым, из которых истекала Кровь и вода жизни вечной…

Затем, поставив свечу на место, старец по – к ло нился народу и тихо вышел.

А весь храм наполнился рыданиями.

Да, это было великое, молчаливое, тайное Слово о Любви – Любви беспредельной, всепрощающей!

Все увидели, что в свете Любви Божией к человеку не должно и не может быть нелюбви человека к человеку, и никто не смеет вносить горечь личной злобы в этот океан беспредельной Любви.

И все примирились, все простили друг друга ради Христа, простившего всех, и ненависть, как черная птица, улетела из этого селения навсегда…

Никогда мне не забыть простой и искренний рассказ неизвестной девушки о том, как она впервые ощутила на себе благодать Божию.

«В нашей семье было мало радости. Я росла одинокой, родители с утра до ночи были заняты на работе. Мама с папой часто ссорились, дружить у меня ни с кем не получалось. В душе постоянно жили одиночество и печаль.

Помню тот день: особенно холодно, тоскливо было на душе, жить не хотелось. Я пошла по городу, куда глаза глядят, и увидела на улице объявление, что в музее открыта выставка старинных икон.

И вот я оказалась перед иконой Андрея Рублева „Спас Нерукотворный“. Только я взглянула на этот лик, произошло удивительное: все вокруг исчезло. Казалось, само время перестало существовать. Прямо в душу мою устремился Его взор. Этот взор был такой силы, что меня не стало перед Ним, и вся моя жизнь была в том, чтобы раскрыться Ему. Он знал обо мне все. И в Нем была такая любовь, такая нежность, такая теплота и такая радость, каких я никогда не знала.

Навсегда осталось в сердце чувство, что никогда никакая человеческая любовь не может даже в малой мере сравниться с той любовью, которая была тогда обращена на меня. Тот взгляд исцелил мою душу, как бы собрал ее во едино. Мне было теперь для чего жить, я оказалась нужной и дорогой для Него».

Этот рассказ об опыте переживания истинной любви был опубликован в газете «Семья».

Особенно открыты для Света Христова дети. У них душа чиста, и потому им дано порой видеть и понимать гораздо больше, чем многим взрослым.

У писателя Сергея Григорьева на кухне, высоко в углу на полочке-угольнике, стояла икона. Как ни всматривайся – что за икона, чей образ – разобрать было невозможно, настолько она была темна. Если взглянуть на нее издали – просто черная доска.

Однажды в гости к Григорьевым приехал племянник – ярый коммунист, директор писче бумажного комбината, с женой и сыном лет четырех. Гости пили на кухне чай и разговаривали. Малыш одиноко бродил у них за спинами. Но вот он остановился около стола, оперся на него, положив на край свои кулачки, устремил взгляд вверх – и увидел икону.

Лицо его вдруг преобразилось, глаза расширились и засверкали, и среди разговора взрослых раздался звонкий детский голос:

– Как красиво!

Все невольно взглянули на него, а потом туда, куда он смотрел.

– Как красиво! – восклицал ребенок в восторге и изумлении. – Мама, папа, почему у нас этого нет?

Мать встала и увела мальчика.

А икона все так же темнела в углу своим таинственным четырехугольником. И все так же нельзя было, кажется, рассмотреть даже намека на изображение…

Князь Н. Д. Жевахов в своих воспоминаниях описал чудо воскрешения отрока по молитве священника. В приходе священника Алексия Гневушева, что в селе Бортсурманы Курмышского уезда Симбирской губернии, умер мальчик лет двенадцати. Его все считали ангелом. Куда бы он ни приходил, он везде приносил с собой Небо. Прибежит в какую-либо избу, а там мужики дерутся или бабы таскают одна другую за волосы. Постоит молча на пороге – слова никому не скажет. Только из лучистых глаз его – точно свет небесный, так и искрится во все стороны. Как увидят его люди, так мигом все стихает. А как стихнет все – он и улыбнется. Да так, будто вспыхнет весь, и озарит своим сиянием, и сделается сам таким ясным да светлым, что тьма греховная, людская, пред ним и растает, точно ее и не было, и начнут люди обниматься, и плакать, и просить прощения, а ведь перед тем чуть не убивали друг друга!..

А мальчик вспорхнет и побежит к другому кому-нибудь.

Он никогда ничего не говорил, а только смотрел пристально, молча, точно насквозь все видел.

И так порхал он из одной избы в другую; только от винной лавки убегал. И никто не слышал от него ни одного слова, разве родителям своим что-нибудь скажет. Родители его были простые крестьяне, ничего не понимали из того, что он говорил, а только молились на него, как на святого. Да и мудрено было его понять, когда он говорил о Небе, а не о земле, рассказывал, что ему говорили ангелы.

Случилось в селе какое-то торжество. Перепились мужики, и пошел разгул, и продолжался он чуть не целую неделю, а закончился, как всегда, побоищем.

А мальчик взял да и умер.

Тут только протрезвились мужики! Рвали на себе волосы, винили себя за смерть святого отрока; бабы выли и причитали, все село днем и ночью не расходилось – все каялись перед Богом, забыв и о работе, и о своем хозяйстве.

А мальчик, точно живой, лежал в гробике, и сквозь закрытые глаза его светилась улыбка. Кто посмотрит на него – так то одного, то другого без чувств и вынесут из избы. И целую неделю не хоронили усопшего, пока не показались признаки разложения. Тогда понесли гроб в церковь.