Чтение онлайн

Пусть я никогда не был атеистом, но я не был и верующим в сколько-нибудь приемлемом смысле этого слова. Я знал, что Бог есть, но Бог был для меня неким абстрактным понятием. Впервые Библия вызвала у меня интерес лет в 17, когда я пообщался с адвентисткой. Это был чисто научный интерес, поскольку для себя хотел уяснить, почему книга одна, а различных течений христианских такое множество. Но я не пришел тогда к однозначному ответу, ибо толком так и не понял ничего.

Затем, будучи уже в тюрьме под следствием, в 2004 году, я вновь начал читать Библию. И однажды, когда я читал 49-й псалом, я вдруг осознал, что это будто бы мне говорится и меня обличают слова этого псалма. Я вдруг осознал, насколько я грешен и мерзок. Помню, я сильно и много плакал, молился и просил прощения у Бога. Это был поворотный момент в моей жизни, хотя я все еще был далек от понимания.

Дело в том, что я просил прощения, просил Господа дать мне шанс начать жить иначе, но в моем тогдашнем понимании «шанс начать жить иначе» – это означало новую жизнь на свободе. Поэтому, когда мне дали пожизненно, я пришел к выводу, что Господь окончательно отвернулся от меня и не желает слушать и слышать меня. И я решил покончить с собой, ведь все равно мне уже нет прощения. Я так думал.

Я все уже приготовил для самоубийства и ожидал только подходящего момента для своего замысла, чтобы не успели спасти меня. Библии у меня не было, так как я избегал ее читать: мне казалось, что каждое слово обличает меня. Но в камере среди книг художественных, которые я перебирал, не зная, чем занять себя в ожидании, я нашел старенькое Евангелие. Такое старое, что некоторые листы уже ломались. Что-то побудило меня взять и почитать это Евангелие. По мере чтения стала навязчиво сверлить сознание мысль, будто я обязательно должен понять, что там написано. И эта необходимость понять казалась важнее всего на свете.

Около недели я с утра до ночи читал и читал это Евангелие, силясь что-то понять. Устав, я откладывал его с твердым убеждением больше никогда не прикасаться к нему (мол, мне уже все равно и все такое прочее). Но уже спустя какой-нибудь час, вновь вникал в написанное. А парадокс в том, что я и сам не понимал, что я должен там понять и почему так важно что-то понять. Просто идея фикс какая-то была.

И ничего я так и не понял. Единственное, что я тогда осознал: самоубийство – это лукавое малодушие, в какие бы «благородные» мотивы оно не было облачено. Я тогда только понял, что обязан нести этот крест и испить эту чашу, тем более что они заслужены, а не пытаться увильнуть.

Но, избавившись от одной лукавой мысли, я нашел другую. Я начал молиться и просить себе смерти у Бога, чтобы Он явил мне эту милость. Раз уж нет мне прощения, то чтобы Он хоть от земных страданий меня освободил. Под «страданиями» я не имел в виду, какие бы то ни было физические лишения, ибо физические лишения для меня ничего не значат. Я с детства воспитывал себя, так сказать, в спартанском духе. Нет, страданиями для меня были душевные муки, укоры и обличения совести. Это всего страшней. Кажется, в твоей душе поселилось нечто страшнее ада.

И я долгое время вымаливал у Бога смерти себе, но ее не было. Я читал Библию, вникал, доискивался. Познакомился с христианами – баптистами, мне сокамерник дал адрес их заочной библейской школы. Уроки делал, какие присылали, но все не то. Мне твердили, что Христос простил меня, что я искуплен и все такое прочее. Но я не находил удовлетворения и успокоения своей душе, потому что не мог понять этого прощения. Я говорил: пусть Христос меня простил, но я-то сам себя простить не могу и не хочу! Ибо я считаю, что не заслуживаю прощения, поэтому не могу и не хочу простить себя. Как мне жить с этим? Как радоваться своему искуплению во Христе, когда сознание собственной греховности от этого жжет, выжигает душу еще сильнее?! Мне советовали не заниматься самокопанием в своей душе, говорили, что чувства обманчивы и, принимая Христа в сердце, нужно принимать спасение как данность, не сообразуясь со своими чувствами и личными переживаниями. Таких советов и разъяснений я принять не мог и не хотел.

Я перештудировал горы духовной литературы, но ответа не находил. И только спустя несколько лет, как озарение, по милости Божией, я осознал сказанное в Евангелии о том, что верующий «на суд не приходит» (Ин. 5: 24), то есть не судится. Я понял, что верующий потому не судится, что он судит себя сам здесь и сейчас, каждый день и час, каждую минуту! Совесть верующего обличает и судит его. Ведь, по моему глубокому убеждению, нет ничего страшнее, чем когда суд творится внутри тебя, когда ты как бы сам себя судишь. От этого ни убежать, ни спрятаться, ни отмахнуться.

Но я для того написал Вам обо всем этом, чтобы Вы увидели, что вера для меня не некий фиговый листок, которым я для собственной выгоды какой-нибудь пытаюсь прикрыть свой срам. Быть верующим для меня – это высочайшее звание и огромная ответственность! И я не достоин называться верующим. Ибо я все еще не понимаю многого, оступаюсь и нахожу в себе множество такого неприглядного, что самому стыдно перед собой. А когда подумаю, что Господь видит и знает все, что есть неприглядного во мне, то кажется, что сгоришь со стыда или провалишься. Вникая в себя, недоумеваю: сколько в человеческом сердце всего лукавого! Прямо какая-то мифологическая гидра, у которой на месте одной отсеченной головы вырастают десять новых!

Я выше упоминал, что раньше понятие «жить по-новому» ассоциировалось у меня со свободой. Но теперь, когда я, Божьей Милостью, осознал сказанное «где Дух Господень, там свобода» (2 Кор. 3: 17), когда понял, что значит «кто во Христе, тот новая тварь» (2 Кор. 5: 17), я вижу сколь номинально и относительно понятие «свобода». Физическая свобода или несвобода – совершеннейшее ничто, ибо тут речь может идти лишь о величине клетки. А во Христе это не имеет никакого абсолютного значения. Мечтая «о чем-то там», сетуя «если б да кабы», мы не видим «здесь» у себя под носом того, что мы можем и должны сделать здесь и сейчас. В книге Екклесиаста сказано: «по какой бы дороге ни шел глупый, у него всегда недостает смысла» (10: 3) и «лучше видеть глазами, нежели бродить душою» (6: 9).

Когда я прочел брошюрку «От меня это было», я понял, что мы именно там, где должны быть, и в тех условиях, в каких должны быть! И Господь по милости Своей наделил нас всем для исполнения Его служения. Поэтому нужно не роптать по своему скудоумию и неблагодарности и не мечтать, что бы мы могли сделать «если бы». Надо посмотреть, что мы уже можем и должны сделать и как лучше это сделать. И когда, наконец, я все это понял, жизнь стала, так сказать, проще и лучше.

Человеческая жизнь состоит сплошь из парадоксов. И один из парадоксов лично моей жизни заключается в том, что в тюрьме я обрел свободу, а в лишениях – отраду и даже как будто счастье.

Раньше я не мог постичь рекомендации за все благодарить Бога. Точнее, я не мог понять, как можно благодарить Бога за все совершенно искренне?! Ведь если не все, то очень многое нам трудно принять, когда оно нам не по нраву. А теперь я сам, молясь, всегда говорю от всего сердца: «Благодарю Тебя, Боже, за все, чем Ты меня наделил по милости Твоей! И благодарю Тебя за все, от чего Ты меня оградил по милости Твоей!»

Слава, хвала и благодарение Богу во веки веков!

Четыре года назад я крайне переживал из-за того, что не могу никак разобраться, какая Церковь истинная. А поскольку у меня на памяти слова Христа, что нужно молиться и просить и по неотступности нашей получим просимое, то я и молился усиленно о вразумлении. Читал лишь Библию и только о духовном размышлял. Не вел вообще никаких праздных разговоров и пищу употреблял по минимуму. И так где-то месяца полтора. И вот, в последнюю субботу февраля 2009 года, т. е. в ночь с пятницы на субботу, я молился, а затем уснул. И мне снится, что предо мной стоит некто. Но в то же время, я как бы и не сплю. Частью сознания я понимаю, что я лежу в камере, вижу свет на потолке от ночника, слышу шумы в коридоре и слышу, как сокамерник дышит во сне, как ворочается. Даже вижу его боковым зрением. Но при этом знаю, что глаза мои закрыты и что я одновременно перед кем-то, кто говорит со мной. Я вижу лишь очертания силуэта, а его облик, т. е. лицо, постоянно изменяется. Постоянно перетекают черты лица, и эти изменения до того неуловимы, что каждое мгновение видишь другое. В некотором отдалении, как бы возле какой-то водной глади сидит Христос. Не знаю откуда, я просто знаю, что это Он. А этот некто говорит со мной и вначале объясняет мне Евангелие от Иоанна, то есть первую главу, с 1 по 14 стихи этого Евангелия. Но, во-первых, его голос как бы возникает в моей голове, будто я сам себе говорю, а не ушами слышу. Во-вторых, хотя я и понимаю слова, но логика построения фраз то ли настолько отличная от человеческой, то ли превосходит ее, что я не понимаю. Трижды я просил повторить, пока начал хоть что-то понимать, да и то крайне смутно. А затем он говорит мне: «Тебе надлежит сделать много добра и много людей увидят через тебя много добра, потому что любовь Божия на тебе».

Услышанное меня крайне шокировало, потому что я хорошо знаю, что такое я и насколько я грешен. В мыслях у меня было такое замешательство и столько вопросов, что я был в ступоре. А этот некто говорит: «Итак, встань и иди». Поскольку я сознаю, что я в тюрьме отбываю пожизненное, а в данное время лежу в камере на кровати, то спрашиваю: «Куда?!» В ответ: «Учись. Много живешь, мало знаешь, а надо не так». И все исчезло. Я сознаю, что не сплю, а у себя на спальном месте смотрю в потолок, лежу.