Чтение онлайн

Три дня я был в замешательстве, под впечатлением этого всего. Слова «Иди учись» не выходили у меня из головы. Но я ведь в тюрьме на пожизненном. Думаю, куда идти? Чему учиться? Начал даже сетовать, мол, можно было бы и объяснить толком. В конце концов, я стал склоняться к мысли, что это просто сон такой. Говорят же, о чем думаешь, то и снится потом. И признаюсь, мне проще и легче было думать, что это просто сон. Но через три дня стали происходить крайне странные вещи. О чем бы я ни подумал, на что бы я ни обратил внимание, мне как бы раскрывается истинная суть всего. Кажется, все говорит с тобой. А на сердце умиротворение и восторг такие, что аж до слез порой. И каждого человека воспринимаешь как часть себя, будто ты – это он, а он – это ты! И как бы плохо ни вел себя по отношению к тебе человек, кроме симпатии и улыбки, никаких чувств его поведение не вызывает. Все кажется хорошо и правильно. И еще мысли человеческие видишь как бы. Знаешь, что человек подумал. Только когда говоришь об этом, это пугает людей. Они начинают тебя бояться и чувствуют себя в твоем обществе неуютно очень. Это состояние было у меня полтора месяца, а потом начало сходить на нет, пока все не стало как обычно. Только после всего этого я уже при всем желании не могу думать, что видел просто сон. Вы можете что-нибудь сказать об этом? Мне уже четыре года все это покоя не дает и забыть не получается.

Очень признателен Вам за разъяснение вопросов о почитании святых и икон в Православной Церкви. Но знаете, отец Кирилл, для меня сейчас это уже не так важно, как прежде. Дело в том, что, ожидая Вашего ответа, я как-то вдруг понял, что всегда был православным, еще как родители крестили в младенчестве. А все эти годы блуждания моего, глупых сомнений – не что иное, как ослиная норовистость и упрямство. Глупое взбрыкивание, мол, я сам разберусь, что оно к чему и найду, какая церковь действительно «правильная». Ну, норовистый болван, а иначе и не назовешь! Это еще самый лестный эпитет из тех, какими я себя называю.

Просто как-то вдруг пришло понимание, что повзбрыкивал и довольно, пора домой. У меня в роду все православные были, и Таня тоже православной веры. Но, впрочем, даже не в этом дело! А просто как бы спокойнее, ближе, роднее, понятнее именно в нашей Православной Церкви. Ну не знаю я, как это объяснить! Веет умиротворением и чем-то еще таким, от чего дух захватывает и какой-то восторг, благоговение. Умом это не понятно, а сердце, все внутреннее естество как бы говорит: это твое, твой дом!

Нет в других христианских церквах благодати, которая есть в Православной Церкви. Нет! А главное, я ведь как бы всегда это знал, чувствовал и вот только теперь полностью осознал. Без нашей Православной Церкви меня просто нет и не может быть! Здесь я дома и мне хорошо и спокойно.

Простите, отец Кирилл, я понимаю, что крайне неуклюже объясняюсь. Но не все, далеко не все можно объяснить словами из того, что чувствуешь и понимаешь сердцем. Вы ведь знаете об этом.

В связи с Таниной смертью я вновь задумался о многих вопросах. Вспомнил, что еще до своего осуждения решил зайти в храм к отцу Николаю. Зачем? Чтобы ему все рассказать? Или чтобы попросить совета? Почему, когда заходишь в православный храм, чувствуется какая-то особая атмосфера? Ощущаешь какое-то умиротворение, трепет, благоговение, восторг и как бы незримое присутствие Кого-то великого? Почему та, которую я полюбил больше жизни, оказалась православной верующей? Множество таких вот «почему» показали мне, что все эти годы мои блуждания были вокруг да около именно Православной Церкви.

В общем, блудный сын наблудился, наелся разных «разносолов», испоганился, обносился… И вот пришел обратно домой. Лучше быть распоследним, распрезренным, но дома, чем первым на стороне. В Православии родился, православным и помру, если возможно меня понять, простить и принять.

Александр, ИК-18

Почему человек становится преступником? Как доходит он до такой жизни? Почему один становится уважаемым всеми человеком, а другой – презираемым обществом? Неужели здесь все дело лишь в личном выборе каждого? Эти вопросы часто задают себе осужденные. И не все могут найти на них ответ.

Никто не поспорит с тем, что каждый человек, обладая свободой воли, сам принимает решения и совершает те или иные поступки. Однако можно ли утверждать, что все люди, делая свой выбор, находятся в абсолютно равных условиях? Если предположить, что это так, то очень странным выглядит выбор человеком, например, пути маньяка вместо пути директора предприятия или просто благополучного семьянина, любимого детками и своей супругой. В одной из колоний я однажды спросил у сопровождающего меня офицера о некоем серийном убийце, отбывающем пожизненный срок в их учреждении. К моему удивлению, он не стал говорить о том, какой этот человек изверг и сколько он совершил убийств. «Он просто больной человек», – спокойно сказал он.

Да, очевидно, психическое заболевание, наследственность, воспитание, среда, в которой рос человек, жизненные обстоятельства – все это весьма и весьма влияет на выбор человеком своего жизненного пути. У преподобного аввы Дорофея есть рассказ о двух девочках невольницах. Одну из них купила у работорговца благочестивая вдова и воспитала ее в вере и благочестии. Другую приобрела блудница и «сделала ее орудием диавола». [11] «Итак, – заключает преподобный, – что мы можем сказать о страшной сей судьбе? Обе были малы, обе проданы, не зная сами, куда идут, и одна оказалась в руках Божиих, а другая впала в руки диавола. Можно ли сказать, что Бог равно взыщет как с одной, так и с другой? Как это возможно! Если обе впадут в блуд или в иной грех, можно ли сказать, что обе они подвергнутся одному суду, хотя и обе впали в одно и то же согрешение? Возможно ли это? Одна знала о суде, о Царстве Божием, день и ночь поучалась в словах Божиих; другая же, несчастная, никогда не видала и не слышала ничего доброго, но всегда, напротив, всескверное, все диавольское: как же возможно, чтобы обе были судимы одним судом?» [12]

«Что ты имеешь, чего бы не получил? А если получил, что хвалишься, как будто не получил?» – спрашивает апостол Павел у коринфских христиан (1 Кор. 4: 7). Действительно, может ли кто утверждать, что он сам выбрал или «заработал» все то доброе, что передалось ему по наследству? И сам выбрал для себя родителей и ту среду, в которой рос с младенчества? Или, может быть, сам пришел к вере и мудро управлял обстоятельствами своей жизни?

В одних и тех же обстоятельствах два человека, если они имеют абсолютно одинаковое внутреннее устроение (это очень важный момент) сделают, безусловно, одинаковый выбор. Если же люди совершенно разные, то и выбор будет разным. Каждый поступит соответственно своим представлениями о добре, зле и собственном благе, а также сообразно своему внутреннему состоянию (действию в душе тех или иных страстей). Потому весьма не велика личная заслуга человека в совершении добра и благородных поступков. И иногда жизненные обстоятельства открывают нам глаза на подлинную силу нашей воли и мужество. «Если и все соблазнятся о Тебе, я никогда не соблазнюсь… Хотя бы надлежало мне и умереть с Тобою, не отрекусь от Тебя», – говорил апостол Петр Спасителю (Мф. 26: 33–35). Однако он отрекся, причем отрекся с богохульством, призвав Бога во свидетельство своей лжи.

Еще один особый пример – жизнь преподобного Иакова Постника (VI век). Он был великим подвижником и отшельником, более пятидесяти лет подвизавшимся в палестинских пещерах. За свою праведную жизнь он сподобился от Бога даров исцеления (в том числе одержимых духами зла) и прозорливости. Все почитали его как святого чудотворца и приходили к нему за советом и помощью. Однако случилось так, что он, будучи уже в весьма преклонных летах, впал в великие грехи.

Однажды к нему, в его пустынное уединение, привели бесноватую отроковицу. После того как он ее исцелил, родители стали умолять старца приютить ее хотя бы на три дня. Они очень боялись, что бес может вернуться. Когда подвижник остался вдвоем с отроковицей, враг рода человеческого стал наводить на него множество нечистых помыслов и побуждать ко греху. И тот, будучи «сильно разожжен блудной похотью, забыв страх Божий и свои многолетние постнические подвиги и посланную ему от Бога благодать и силу исцелений, будучи уже в маститой старости, был побежден диаволом и пал. Он изнасиловал девицу, растлил ее и свое девство и, осквернив тело и душу, погубил все свои прежние постнические труды.

Не довольно было для него сделать один грех, и он прибавил к нему еще более тяжкий. Подобно тому, как поскользнувшийся с горы летит вниз, падая с камня на камень и разбиваясь, так случилось и со святым Иаковом: совершив один великий грех, он впал и в другой, больший и лютейший, усугубляя беззаконие беззаконием. Враг возбудил в нем страх, и он стал размышлять: девица теперь скажет своим родителям, что я насиловал ее, и будет мне стыд и поношение, и я буду в большой беде из-за нее. Поддавшись наущению бесовскому, он убил неповинную девицу, думая скрыть от людей свой грех и избегнуть позора. Но и на сем не остановился, а еще более предался греху: ибо тело девицы, которое он осквернил и без милосердия убил своей рукой, не предал обычному погребению в земле, а бросил в реку». [13]

После совершения столь ужасных грехов старец впал в отчаяние, решил оставить иночество, уйти в какую-нибудь дальнюю страну и там поселиться. Но Господь не допустил ему пасть совершенно.

Поселившись в одной из погребальных пещер, старец провел остаток своей жизни – более десяти лет – в покаянии и подвигах. Незадолго до кончины Господь известил его о том, что грехи его прощены. При этом преподобному были возвращены и дары чудотворений. Он стал совершать даже большие чудеса, нежели до своего падения.