Чтение онлайн

Сказать, что я чувствовала себя отвратно — ничего не сказать. Грецкие орехи стояли поперек горла. Образно конечно, но когда я села в автобус и достала пачку снеков из бокового карманчика, сразу вспомнилось довольное лицо Кати.

Я думала, зачем она могла это сделать и винила только себя. Нужно было сказать ей твердое, решительное «нет». Но я так не сделала, думала, что в новой школе у меня будет подруга.

Маршрутный автобус тащился, как черепаха, а когда мы подъехали — несколько раз рыкнул, выпуская черную струю дыма из выхлопной трубы. Двери со скрипом открылись, я вышла из пазика и огляделась. Джексон жил через дорогу. Идти никуда не надо, от этой мысли стало даже теплее.

Дом у него, как произведение искусства. Именно такие дома я видела на обложке журнала «Интерьер и Дизайн». Двухэтажный коттедж окруженный невысоким забором. Даже в лучах заходящего, осеннего солнца можно сказать, что за его каменными стенами уютно и тепло. В некоторых окнах горел томный свет, за нежной тюлевой занавеской я видела, как в окнах второго этажа мелькали тени. Я подумала о том, что эти тени могли принадлежать мужчине и женщине, родителям Джексона.

Когда мы с отцом планировали переезжать у нас было всего два варианта. Первый — это на другом конце города, где до школы добиться в лучшем случае час. Второй — в котором мы живем. Перед переездом мне нравилось листать журналы о доме, саде, современной отделке. Я с интересом рассматривала загородные домики в разных стилях. Мне нравились необычные стили: лофт, авангард, экодом с плоской крышей. Но ни к одному из перечисленных стилей наше новое жилище не относилось. Был огород, были грядки, возле двора рос боярышник. Обычные пластиковые окошки, отделка из красного кирпича. Пройдешь и не заметишь, что здесь стоял наш с отцом дом.

Я сделала нерешительный шаг вперед. Почти подошла к забору, как неожиданно железная калитка открылась и из нее вышел Джексон.

— Ты что тут делаешь? — он нахмурил брови.

На нем все та же кожаная куртка, модные кеды. Выглядел он классно. Я смущенно, маленькими шагами подошла к нему.

Сначала хотела сказать, что шла, шла и заблудилась, но это бы прозвучало как-то глупо, а потом в один миг я сделала для себя открытие. Я не боялась все ему рассказать.

— Ирина Викторовна попросила передать записку, а она улетела.

— Вот черт! Это химичка. Я контрошу должен был пересдать, второй раз на ее уроке не появляюсь, вот она классуху попросила. Тебя напрягла, — он огляделся по сторонам.

— Записки нет, — мой голос прозвучал все также печально.

— Надо новую накатать и сказать, что ты ее передала.

— Это заговор.

— Заговор против химички, — на лице Джексона появилась легкая усмешка. — Ты лучше расскажи, как сюда притопала?

— На автобусе.

Джексон рассмеялся. У него был красивый бархатистый смех. Я смотрела, на его белоснежную улыбку и мне хотелось улыбнуться ему в ответ.

— Ты отчаянная. Может, бахнем чайку и порубимся в приставку? — он кивнул в сторону своего красивого дома.

Наверное, об этом мечтала любая девчонка в нашем классе, включая Лебедеву. Джексон пригласил на чаепитие. Мне хотелось прыгать до потолка, но в моей памяти снова всплыла записка. Я должна была ее передать. Как-то неудобно получается. Даже не знала о чем там написано. А Катя знала, она явно успела прочитать до ее отлета в неизвестность.

— Давай в другой раз,

— Погнали, — он взял меня за руку. — Отказов не принимаю. Тем более предки сейчас свалят. У нас будет куча времени, — он весело подмигнул мне.

— Куча времени для чего?

— Для андеграунда. Кстати, можно еще потренироваться.

— На чем тренироваться?

— Вот это хороший вопрос.

Он шире открыл калитку и мы взявшись за руку прошли на территорию Руку я не вырывала. Его ладонь была такой теплой, хоть и немного жесткой. Его пальцы казались грубыми и шершавыми, но это все из-за того, что Джексон играл на гитаре.

— Мой фазер купил рояль. Крутая вещь. Надеюсь, ты оценишь.

— У тебя классный отец и дом красивый, — сказала, когда переступила порог и огляделась. Это была гостиная. Светлая, просторная, стильные кожаные диванчики, белый ворсистый ковер, прозрачная ваза, стоящая на зеркальном журнальном столике и картины в прямоугольных рамках с изображением летающих птиц. Да-да, именно такую гостиную я видела на фотках в журнале.

— Джекки, кто там? У нас гости?

В грудь кольнуло, так больно, будто мне только что наступили на сердце. Все потому что я услышала ее голос. Я знала этот голос с самого детства. Я узнала его бы из тысячи… Что там из тысячи из миллиона других голосов. Она же мне пела и говорила очень ласково.

А потом в гостиной появилась она. Спокойная, уверенная. Казалось она не изменилось, казалось, мы никогда с ней не расставались и виделись только вчера. Она же самая родная, моя мама… Мамочка моя.

Я не помнила сколько времени продолжался наш зрительный контакт. Но казалось, что прошла целая вечность.

Она не изменилась. Все такая же стройная в светло-голубом платье чуть ниже колен. Оно сидело на ней идеально и подчеркивало ее стройную фигуру. Я всегда восхищалась ее грацией, красотой и очень хотела быть похожей нее. Особенно в детстве.

Когда мне было пять лет я любила надевать ее лакированные красные туфли на высоком каблуке, в которых моей маленькой ноге все равно было уютно. Мне нравились все ее платья. Струящиеся, шелковые, всех оттенков фиолетового. Это ее любимый цвет, я об этом знала с самого раннего детства. Когда их с отцом не было дома, незаметно пробиралась к ним в комнату, открывала шкаф и переодевалась в маму.

Мама… Мамочка, как же мы давно не виделись, а я собиралась тебе позвонить. Каждый день хотела набрать твой номер, но никак не решалась.

Она смотрела на меня строго. Я помню это взгляд. Мне было семь и я порвала ее любимые жемчужные бусы, она смотрела на меня точно также.

Тогда чувствовала себя такой виноватой, казалось, что мне нет прощения за содеянное, но ситуацию вырулил отец. Он сказал: «Хрен с этими бусами, они все равно они не нравились». Но они нравились маме. Очень нравились, а я больше всего на свете не хотела ее расстраивать.

Она ушла первой. Походкой фотомодели прошла по гостиной и скрылась за одной из дверей. А я продолжала стоять, как вкопанная пытаясь понять, что произошло. Это как на уроке алгебры с логарифмами. Хотя нет… Они давались мне легко. Здесь целая недоказанная теорема. Что это было? Как это могло произойти? Мне снова не нравился этот город. Потому что холод опять заполнял все мое сердце.

Но вещи становились очевидными. Она, дом, Джексон. Нет, это еще не все, есть еще его отец к которому она ушла, бросив нас. Голова шла кругом, комната вращалась вокруг меня, я не знала, как остановить эту карусель.

— Ты чего застыла? Бледная стала, будто привидение увидела. — Джексон появился в гостиной с двумя кружками от которых исходила тонкая ароматная дымка. Чай с лимоном, медом и корицей. Моя мама любит чай с корицей…

«Хуже. Я увидела в твоем доме свою родную мать. Теперь она жила с твоим отцом, а я играла в твоей группе. Получается какая-то замкнутая окружность», — подумала об этом, услышав его вопрос.

— Пожалуй, я пойду. Знаешь, у меня появились очень срочные дела.

— Я тебе сейчас пойду! Помнишь, ты мне должна? — он протянул мне чашку с ароматным чаем. — Так что гоу хоум. Моя комната на втором этаже.