Чтение онлайн

Может, он спит? Раньше у него было именно такое выражение лица, когда он спал. Отзовется ли он, если она позовет? Просыпайся, соня, ну же, вставай. Нам нужно идти, правда, я не знаю куда… Зачем нам куда-то идти? Быть может, мне стоит прилечь рядом с тобой? А утром мы проснемся, и я сделаю оладушки, с медом, как ты любишь. Будет солнечный день, я не помню какой, но это и не важно, мы будем счастливы, это главное, да? Давай я спою тебе…

– …Хоук?!

…Ты и я,

И ты, любовь моя,

Во всем, ты мой король, я твоя королева,

Это не твоя вина,

Не притворство.

Ты и я *…

– Хоук?!

Авелин испуганно встряхнула магессу, но та все так же безучастно стояла, не отрывая пустого, немигающего взгляда от Андерса, и что-то тихо шептала. Ее лицо было безмятежно счастливым, хотя по щекам текли слезы, а глаза были пустые и тусклые. Авелин потерянно глянула на Варрика, а тот выразительно посмотрел на Айнона. Полуэльф вздрогнул, вырываясь из собственных переживаний.

– Ну что?
– Айнон недоверчиво его оглядел, и через мгновение удивленно вскинул брови.
– Да иди ты!

– Ну, меня-то ты в чувство привел, - Варрик невозмутимо пожал плечами.
– Давай, Красавчик, яви чудо.

Пару мгновений Айнон с неподдельным интересом рассматривал его, будто видел впервые. Варрик вопросительно вскинул брови, а затем приглашающе кивнул на Хоук. Спустя еще пару мгновений Айнон удивленно тряхнул тряхнул головой и со вздохом шагнул к Хоук. Он на мгновение замер у нее за спиной, прислушиваясь к тихим словам голоса в своей голове, хмыкнул и наклонился к ее уху, обворожительно мурлыча:

– Брат, Хоук, твой милый братишка Карвер скоро умрет, - он мечтательно хмыкнул.

“Брат? У меня есть брат?” - на миг перед ее глазами вспыхнула яркая картинка солнечного дня, в тени дерева хмурый мальчик обиженно дуется, он швыряет ей и девочке, очень похожей на него, под ноги палку: “Ну и не надо! Я сам справлюсь! Сам! Глупая Бет! Мари - дура!”. Он всхлипывает и убегает. На ее голову ложится тяжелая широкая ладонь и ласково гладит, мягкий мужской голос успокаивающе журчит где-то над ней: “Ну, ну, не расстраивайтесь, он все поймет.”

– Если ты не поторопишься, и не убьешь Орсино раньше, чем маги разорвут Карвера на милые кусочки и разбросают по всем Казематам, - он весело хмыкнул и зашептал еще тише и торопливей…

Мариан вздрогнула, перед глазами ярко вспыхнула новая картинка. Этот же мальчик, уж повзрослевший в доспехах храмовника стоит посреди ругающейся толпы, он опять хмурится, как будто сейчас скажет привычное “Мари - дура!”, но в его глазах облегчение. Он рад, что она пришла. Верно. У нее есть тот, за кого нужно сражаться.

Хоук моргнула и сосредоточилась на взволнованном лице перед собой. Бледное лицо в яркую веснушку и испуганные зеленые глаза в обрамлении рыжих ресниц, узнавание пришло мгновение спустя. Мариан кивнула Авелин, сморгнула застывшие слезы, вскинула руки, стирая мокрые дорожки, и в последний раз глянула на Андерса.

Она оплачет его позже, когда защитит брата, когда спасет город, когда все исправит. А плакать будет потом в безопасности их спальни, завернувшись в одеяло и закусив подушку, чтобы никто не услышал, как она воет раненным зверем. У нее еще будет время прокусить себе вену, расцарапать кожу, добраться до разбитого сердца, а сейчас она должна быть сильной, чтобы всех защитить. Чтобы больше никто не умер. Хоук решительно оглядела обеспокоенных друзей.

– Я… - нет, она не станет лгать. Хоук шлепнула себя по щекам, собираясь с мыслями.
– Нужно поспешить в Казематы, пока Мередит не решила там все без нас разнести. Не думаю, что у храмовников хватит воли ее остановить, если Мередит занесет. Так что нам придется стать единственной силой между храмовниками и магами.

– Разумно, - Авелин облегченно кивнула, радуясь “возвращению” подруги.
– Этому городу не нужны лишние жертвы.

– Да!
– в Мариан врезалась Мерриль, Хоук улыбнулась и неловко погладила эльфийку по спине.

– А ты умеешь говорить качественные гадости, - Варрик хмыкнул, с ехидной благодарностью глядя на Айнона.

– Да уж, Птиц всегда говорил, что я закончу в какой-нибудь канаве с вырванным языком, - тевинтерец закатил глаза.

Все с облегчением рассмеялись, понимая, что в ближайшее время смеяться уже не придется. Хоук хмыкнула, тепло глядя на них - все, что осталось, ее добрые, верные друзья, что не оставили и приняли ее сторону. Она направилась к спуску из Нижнего города, торопясь быстрее добраться до Порта, чтобы попасть в Казематы, где-то там между Орсино и Мередит застрял ее брат. Она не оглядывалась, но знала, что все остальные спешат вслед за ней. Мариан устало улыбнулась: настал ее черед поставить чужое благо выше своих чувств. Она прикрыла глаза и заперла чувства глубоко в сердце, со всеми воспоминаниями и несбывшимися мечтами, будто ничего не было, и она никогда не любила.

Айнон бросил прощальный взгляд на то, что осталось от Справедливости. Тело Андерса лежало в центре узора из крови, успокоенный и почти счастливый, такой, каким он никогда его не видел, каким он не был даже в любящих объятьях Хоук. Каким он не был с тех пор, как Тень заняла место его души. Светлые волосы слиплись и потемнели, а черные перья на доспехах стали частью узора. Освобожденный от духа, он был… человеком. На какое-то мгновение Айнону стало жаль, а в следующее мгновение это чувство стерлось. Путь пройден до конца. Он отвернулся и зашагал к ожидающему его Фенрису.

Хоук лихо перепрыгивала ступени на лестнице, совсем не замечая веса доспехов, сейчас было далеко не до комфорта. Она стремительно пробежала пустой ныне рынок. Город горел. В этот раз его подожгли не кунари, не захватчики или мятежники, а камни взорванной Церкви, и легче от этого не было. А над Киркволлом висело алое сияние и облако пепла. Они взбежали по лестнице на площадку перед “Висельником”. Соседний с таверной дом уже полыхал, грозя запалить другие. Варрик горестно застонал, видимо, в этот раз он все же все потеряет.

– Может и правда, ну его, если тут все горит каждые три года, - гном вздохнул, тоскливо рассматривая деревянную часть здания любимой таверны.
– Переберусь в Антиву, стану скромным торговым принцем, устрою революцию… - он с грустью улыбнулся.

– Чтобы все сгорело во время восстания, - понимающе кивнул Айнон.
– Хороший план, братец, - он небрежно хлопнул гнома по плечу.

– Ты прям настоящий оптимист, - Варрик закатил глаза, возвращая себе ехидность.

– Я - рационалист, Варрик.