Чтение онлайн

2005 ТЕ = 9:11 Дракона, т.о. за 19 лет до начало Пятого Мора

========== 2. Следуя Кун ч.1 ==========

Повторюсь: Все жители Тедаса называют косситов — кунари, но это неверно. “Кунари” означает “народ Кун”, и включает в себя любого, кто следует учению Кун.

________________________________________________________________

Айнон лениво сооружал что-то вроде бутербродов. Они с Фенрисом болтали всю ночь. Нет, началось все с того, что они достали бутылку этого проклятого вина, которое обожали их хозяева, и распили на двоих. Затем они говорили всю ночь, обсуждая Хоук и ее приключения. Фенрис высказывал свои опасения, Айнон строил предположения, все больше убеждаясь, что хочет присоединиться к их компании. Даже не из принципа, а от скуки. Он слишком привык, что каждая минута его жизни чем-то занята, а теперь он был слишком свободен. Стоило бы забить каждую свободную минуту чем-нибудь веселым, пока он тут не свихнулся от скуки.

И вот прямо сейчас он сооружал себе завтрак. Готовить было откровенно лень, а от жратвы в “Висельнике” его уже тошнило; были, конечно, и другие варианты, но…

– Это частная собственность, - он бросил взгляд через плечо туда, куда секундой ранее он небрежным движеньем руки отправил нож.

– Я тебе как друг советую приобрести дом, в котором двери закрываются, - из тени выскользнула худощавая фигура в плаще и с глубоко натянутым капюшоном, - чтобы хоть так намекнуть, что гостям тут не рады.

– Учту. Но мне и здесь хорошо, - Айнон небрежно пожал плечами, возвращаясь к прерванному занятию, все так же методично нарезая “ингредиенты” тонкими ломтиками.

Маленький Птиц хмыкнул и не особо изящно плюхнулся на стул, поигрывая пойманным ножиком и оживленно оглядываясь, хотя, как Айнон полагал, был здесь не в первый раз. Правила вежливости, особые, естественно, требовали не показывать хозяину, что гость давно себя чувствует здесь, как дома.

– Полагаю, это значит, что тебя надо поздравить с удачной “охотой”?
– Птиц небрежно поставил стул на задние ножки и качнулся для пробы, выискивая точку равновесия.

– Это значит “дверь там”, Дарис, - Айнон с сомнением оглядел бутерброды и отодвинул тарелку от себя - есть расхотелось. Вместо этого он впился в Птица недовольным взглядом.

– И как только эльф терпит твой мерзкий характер?
– Пересмешник притворно сочувственно вздохнул, из-за капюшона видно не было, но мужчина был уверен - Птиц закатил глаза.

Айнон недобро усмехнулся и молниеносно метнулся вперед, мстительно пиная ножку стула, который тут же упал спинкой назад, вместе с телом на нем.

– Что ты там про мой мерзкий характер говорил?
– он вскинул брови и навис над кряхтящим Дарисом, преувеличенно неловко пытающимся выбраться из стула.

– Говорю, можешь не запираться, Ворон, - Дарис удовлетворенно хмыкнул и отряхнул одежду.
– Идиотов, которые сюда сунутся, мне совсем не жаль, могу даже парочку специально прислать. Украсишь ими стены.

Айнон фыркнул, представив себе это украшение. Пару таких он самолично выкинул по приезду.

– К твоему сведению, взрослый ворон может раздробить тебе пальцы, выклевать глаза и раздолбить череп, рискнешь?

– Я тебе подарок принес, теперь не знаю, отдавать ли, - с притворным сожалением откликнулся Пересмешник.

– Этот подарок стоил мне трехсот золотых, - Айнон требовательно протянул руку и вопросительно вскинул бровь.
– Так и быть, глаза выклевывать не буду.

– Ты сегодня так щедр, что мне уже страшно, - Дарис все же протянул ему запечатанный сургучом свиток, на котором стояла печать гильдии воров. И Айнон нетерпеливо вырвал его из рук, впиваясь в печать взглядом.

– Вали уже.

Пересмешник хмыкнул и уже привычно, не прощаясь, растворился в ближайшей тени. А Айнон нервно покрутил послание в руках. Ему до дрожи хотелось знать, что они нашли, и в тоже время возможные известия его пугали. Смерть или спасение в одном коротком сообщении. Со вздохом он опустил руку и направился к себе в комнату. Там он спрятал свиток в стол и начал одеваться. Послание он прочтет позже, никуда оно не убежит, а сейчас ему стоит настроиться на кое-что другое. Раз уж он решился, то стоит подобрать улыбку поприветливей, смех подружелюбней, и взгляд посмирней.

Айнон насвистывал простой мотивчик, надевая боевую мантию. Называлось это не так, хотя и выглядело именно как мантия. Длинная, до пола, она имела три разреза от бедра, а вышитый с внутренней стороны рунный узор давал защиту от слабой магии, лучше всего противостоя замораживающим, ошеломляющим и тормозящим заклятиям. Под нее он надел высокие сапоги и кожаные штаны. Поверх лег плотный кожаный нагрудник с металлическими вставками. От меча не спасет, а вот нож, может, и соскользнет. В поясную сумку привычно легли лечебные зелья и пара оружейных ядов и противоядий. Лезвие на предплечья, два за голенища сапог, два в особых креплениях на спине рукоятью вниз, два коротких клинка в набедренных ножнах. А поверх этого арсенала - простой дорожный плащ.

Десять минут спустя он уже легкомысленно покачивал в ладони метательный нож, стоя посреди холла и дожидаясь Фенриса, развлекая себя тем, что подкидывал нож в воздух и ловил за лезвие двумя пальцами. Эльф появился через три минуты, вышел из спальни и неторопливо стал спускаться по широкой лестнице, но, заметив Айнона в полном “облачении” у самого выхода, замер и изумленно изогнул брови. Ну да, последние две недели они сталкивались исключительно по вечерам. Да и свою странную черную одежду Айнон одевал редко, разве что на “работу”.

– Как думаешь, птичка твоя сильно будет удивлена моему появлению?
– мужчина небрежно спрятал нож за голенище сапога и тут же пояснил.
– С вами хочу. Ты меня заинтриговал, - он весело ухмыльнулся.

– После Одержимого?
– Фенрис изобразил задумчивость.
– Вряд ли.

– У тебя какая-то нездоровая им увлеченность, не находишь?

– Он опасен!

– Все маги опасны!
– Айнон еле сдержал желание закатить глаза.

Этот разговор у них в разных вариациях повторялся не один раз. И каждый раз Фенрису не надоедал. Зато Айнона уже тошнило. Он бы предпочел просто всех магов вырезать, а не обсуждать степень их опасности. В конце концов, именно они привели демонов в этот мир, породили скверну и создали рабство. Даже если впоследствии поработили их самих, это был заслуженный итог.

– Я знал, что ты поймешь, - Волчок выглядел удовлетворенным, и Айнон тихо фыркнул.

Фенриса было нелегко разговорить, он становился откровенным лишь когда сердился, в остальных случаях оставался подчеркнуто вежлив и сдержан, боясь обидеть собеседника. Это в том случае, если собеседник ему нравился, в противном - можно было и головы лишиться. Все же прошлое оставило свой отпечаток, и он не знал, как заводить друзей и что значит быть другом, что допустимо и что нет. Так что даже с ним, боясь случайно разрушить легкую, дружескую атмосферу, царившую между ними, он был аккуратен в выборе слов. Хотя мог бы и не стараться, Айнон прекрасно понимал, что с ним творится, когда-то и он был таким.