Чтение онлайн

Наш полк, как только что прибывший с тыловых аэродромов и не понесший никаких потерь, имел высокую боеспособность.

Сегодняшняя встреча в воздухе со знаменитыми фашистскими «юнкерсами» была по существу первым крещением.

Мое звено быстро развернулось для боя. Набрана необходимая высота, и мы устремляемся на перехват. Скоро стали отчетливо видны вражеские самолеты. Так и есть,- бомбардировщики Ю-88, хваленые немецкие «юнкерсы». Три тяжело груженных машины направлялись для бомбежки.

Фашистские стервятники, обнаглев, шли открыто, без прикрытия истребителей. Сказывалось упоение налетчиков первыми успехами. «Ну, вы у нас сейчас запоете!»- подумал я, отдавая команду звену следовать за мной.

Впоследствии мне не раз приходилось атаковать вражеские бомбовозы. Но в тот день было первое знакомство с ними. Невольно пригнувшись, на полных оборотах мы приближались к неприятелю. Еще немного, и сойдемся на необходимую дистанцию. Вот они, зловещие кресты на крыльях и фюзеляжах. Огромные стервятники грузно плывут в чистом небе. Казалось, воздух дрожит от их могучего гула. Они нагружены до предела. В их металлическом чреве сотни килограммов смертоносных бомб, и эту свою злодейскую начинку они обрушат на головы наших людей там, в тылу.

Мне кажется, каждому летчику понятно в такую минуту сознание ответственности. Это сознание ответственности диктует самые решительные поступки. Желание каждого – не допустить врага.

Такая же решимость владела всеми нами и в тот день, когда мы атаковали вражеские «юнкерсы».

Однако враг не выдержал и струсил. Заметив советские истребители, «юнкерсы» стали поворачивать назад.

– Уходят, Сережа!- вновь услышал я беспокойный

голос Мурова.- Ведь уйдут!

– В погоню!

Но фашистские бомбардировщики заблаговременно легли на обратный курс и стали удаляться. Преследовать их было бессмысленно.

Только прекратив погоню, я подумал: «А ведь говорили, что «юнкерсы» совершенно неуязвимы. Так почему же они испугались нашего звена?»

Мы вернулись на свой аэродром.

Слух о том, что мое звено встретилось со знаменитыми «юнкерсами», скоро облетел весь аэродром. У наших машин собрались свободные от полетов летчики, техники, бойцы батальона обслуживания. Всем не терпелось узнать, каков враг, так сказать, «при близком знакомстве». Это была первая встреча нашего полка с фашистами.

К сожалению, ничего подробно я рассказать не мог. Увидев нас, «юнкерсы» благоразумно повернули вспять.

– Ага, значит, боятся!- ликовали техники.

– А ты думал! Кричат-«юнкерсы, юнкерсы»…

А они – видал?

– Вот соберемся с силами, да как двинем по зубам!

Дай только срок.

Первая эта встреча с врагом, его трусость привели всех в боевое настроение. Фашисты тоже боятся нас, их тоже можно бить! И нужно бить! И мы будем бить!

А фронт все приближался. Шли последние дни сентября.

Враг уже хозяйничал в Донбассе. Танковые клинья фашистов прорвались на рубежи Артемовск, Горловка, Дьяково, Чалтырь. Даже при первом взгляде на карту боевых действий становилось ясно, что наступающая вдоль побережья Азовского моря 1-я танковая армия генерала Клейста при поддержке 4-го воздушного флота нацелилась на Ростов – крупный административный и промышленный центр, важный узел коммуникаций, связывающий центральные районы страны с Кавказом. «Ворота на Кавказ»- так фашисты называли этот город на Дону, подчеркивая его огромное значение в планах «молниеносной» войны.

По ряду перехваченных приказов противника советское командование разгадало стратегический замысел фашистов. Гитлеровские генералы сосредотачивали на нашем направлении громадные силы. К линии фронта подтягивались свежие части, танки, артиллерия. Наши же резервы пока были малочисленны.

К дню наступления на юге противник превосходил советские войска в живой силе в два раза, в артиллерии - в три и в самолетах – в два раза. Наши войска, только что приступившие к укреплению занимаемых рубежей, так и не успели создать прочную и устойчивую оборону. И вот, начав наступление, гитлеровские войска после кровопролитных боев заняли несколько крупных населенных пунктов, в том числе город Мариуполь.

Летать на боевые задания теперь нам было совсем близко – линия фронта проходила неподалеку от аэродрома. Чтобы помочь нашим наземным войскам, истребители занялись знакомым еще по финской войне делом – штурмовкой. Под крылья истребителя привешивалось по бомбе, брался полный боезапас,- и самолеты взлетали.

На финской войне мы сначала удивлялись такому использованию истребительной авиации. Но вскоре оценили внезапность своих налетов, их короткий, но мощный удар. На финской войне нам сильно мешал снег, надежно маскирующий противника,- сейчас же стояло лето, враг, обнаглев, двигался совсем открыто и представлял собой превосходную мишень для огневого удара с воздуха.

Упоенные победами, немецкие пополнения подходили к линии фронта в настроении полной безопасности. Пылили колонны автомашин с пехотой, по обочинам дорог неслись мотоциклисты. Нашим истребителям, незаметно проникавшим в тыл врага, это было только на руку. Низко, на бреющем полете проносились мы над беспечным врагом, поливая его из пушек и пулеметов. Наши летчики расстреливали захватчиков в упор, как на полигоне. За страдания нашего народа, за кровь и слезы косили летчики ненавистного врага.

После налета «лаггов» в немецком тылу царили неразбериха и паника. Горели разбитые машины, дороги и обочины были усеяны трупами.

Расстреляв весь боезапас, облегченные и довольные проделанной работой, возвращались мы на свой аэродром. Как правило, потерь в эти дни у нас почти не было.

Возбуждение наших летчиков было настолько велико, что многие не хотели вылезать из машин, дожидаясь, пока их заправят.

Бывало, сядет машина, ее тотчас окружают техники. Летчик высовывается из кабины, торопит:

– Давай, давай! Скорее!

Командир полка Иван Иванович Попов приказывает:

– На отдых. Все. Хватит. Видите, уже вечер.

– Това-арищ командир,- обиженно заводит летчик,- до темноты еще разок слетать можно. Ведь рядом же!

Попов сокрушенно качает головой:

– Ах, ребята, ребята… Смотри, Сергей, сами просятся, цены нашим ребятам нет.

А летать на штурмовку становилось все ближе и ближе. Враг развивал наступление. С воздуха нам отчетливо видны были оставленные нами позиции. Еще вчера вот в этих окопах сидели наши бойцы, вон в том укрытии располагался пулеметный расчет, а сейчас, перепаханные снарядами, проутюженные танками, окопы эти в руках врага.

Ценой огромных потерь гитлеровцы перли все вперед и вперед. Они захватили огромную территорию. Мне кажется, в те дни, дни первых своих побед в России, немецкие генералы и солдаты поверили в кликушеские предсказания своего бесноватого фюрера.

Воодушевленные «избранники судьбы» самозабвенно лезли в глубь чужой территории, к своей неминуемой гибели.

Дымилась родная земля. В разбитых и сгоревших селах торчали одни печные трубы. Суетились немецкие солдаты. Но, услышав гул наших истребителей, разбегались кто куда. Нашествие на нашу землю не оказалось для них увлекательной прогулкой. Это была Россия, где находили свою гибель многие армии захватчиков. И для нас не было большей радости, чем видеть немецкую солдатню в панике. Вот почему наши ребята и просились слетать еще разок.