Чтение онлайн

Напичканные геббельсовской пропагандой, они ожидали немедленной и кровавой расправы. Но нашим летчикам меньше всего дела было до пленных. Все сгрудились у захваченных машин. Мы часто дрались с «мессершмиттами» в небе, а вот такого близкого, мирного «знакомства» еще не было. Летчики заглядывали в кабину, интересовались системой управления. Обмениваясь впечатлениями, говорили все разом. Федор Телегин, не принимая участия в общем оживлении, раздумчиво похаживал у хвоста захваченного «мессершмитта», время от времени трогал рукой металлические плоскости. Как он потом рассказывал, именно в этот момент в его голове созрел дерзкий замысел: один из трофеев он решил приспособить для разведки.

В самом деле, в простом замысле нашего командира полка крылись большие возможности. Кто из немцев обратит внимание на одинокий истребитель с фашистскими опознавательными знаками? Никто. А если и обратит, то подумает – свой. Мало ли зачем может летать назойливо кружащий над самыми позициями «мессершмитт»!

На следующий день Федор сам вылетел на трофейном «мессершмитте».

– Может, прикрытие какое-нибудь организовать?- предложил ему Володя Пешков.

Не только Володя, но и все мы с опаской отнеслись в первый раз к полету командира полка. Отпускать его одного было боязно.

На предложение Пешкова командир только рассмеялся.

– Ты мне еще почетную охрану организуй! Хороша разведка!

Он был прав, но все равно на душе у нас было неспокойно.

К тому времени, когда Телегин должен был вернуться на аэродром, на поле высыпали все. Мы прислушивались, не застрекочут ли в небе пулеметы. Но нет, все было тихо. И вот, когда нервы были напряжены до предела, из-за кромки леса, низко над землей, вынырнул черный «мессершмитт». Несколько мгновений мы еще сомневались: а свой ли? Но вот «мессершмитт» четким скупым маневром зашел на посадку, и мы узнали «почерк» своего командира полка.

Первый вылет прошел вполне благополучно.

Не раз и не два вылетал в последующие дни на трофейном самолете Федор Телегин во вражеский тыл. Расчет его оправдался полностью. Немцы не обращали на «мессершмитт» никакого внимания. В то время много немецких летчиков вылетало на так называемую свободную охоту. За свободного охотника принимали они и Федора Телегина.

Майор Телегин кружил над маршевыми колоннами и штабами, он замечал концентрирующиеся для удара войска, заносил на карту скрытно готовящиеся позиции. Короче,- сведения нашего разведчика были настолько ценные, что командование фронта предупредило соответствующие службы об одиноком «мессершмитте», выполняющем особо важные задания.

Немцы сами разгадали секрет таинственного «мессершмитта». Однажды, когда Федор Телегин возвращался из очередного задания, самолет его был подбит и он еле дотянул до наших передовых позиций.

У командира полка не было отдельной землянки. Для него отгородили небольшой уголок, где стояли топчан, две табуретки и столик с лампой.

– Проходи, садись,- сказал Телегин, разворачивая на столике карту.

Я стянул с головы шлемофон и осторожно опустился на табуретку.

Задание, которое ставит командир, сбивает меня с толку. Оказывается, девять наших бомбардировщиков СБ идут недалеко в тыл на бомбежку.

– Бомбардировщики?- удивился я.- Днем?

– Да, днем!- раздраженно оборвал меня командир.

Потом помедлил и пояснил:

– Танки. Скопление танков. Видимо, Ростову на днях… Так вот, слушай дальше…

Из дальнейшего разговора с командиром полка я понял, что положение на нашем участке фронта складывалось угрожающее. Федор разговаривал с командующим ВВС фронта, и командующий отдал приказ: все силы, какие только имеются, бросить на скопления вражеских сил. Нужно ослабить намечающийся удар.

После временного затишья на нашем участке вновь ожидались ожесточенные бои. Противник подтянул свежие силы и накапливает их в непосредственной близости к фронту. Ростову угрожает смертельная опасность.

Стояла холодная ветреная погода. Низко плыли тяжелые тучи, время от времени поднималась поземка. Уже несколько дней, как Дон скован льдом. Старожилы не помнят, чтобы река так рано замерзала. По льду из Ростова отходили наши войска…

Оказывается, в Ростове в помещении обкома партии состоялось заседание Военного совета фронта. На этом заседании были приняты меры, чтобы избежать возможного окружения наших войск.

Теперь было понятно и раздражение командира полка и тон, каким он отдавал приказ. Не от хорошей жизни наше командование посылает днем, при ясной видимости, бомбардировщиков. Сколько их вернется с этого задания? Однако Телегину я ничего не сказал и продолжал выслушивать боевое задание.

В прикрытие бомбардировщиков назначались мы с Муровым.

– Двое?- невольно вырвалось у меня.

– А ты сколько хочешь?- неожиданно разозлился командир полка.- Сам же понимаешь… Кого еще?

Я невольно прикусил язык. В самом деле, за время боев наши авиационные части понесли большие потери. Наша промышленность, эвакуированная из занятых районов на восток, еще не успела развернуться на новых местах.

Четко повторив задание, я вышел от командира. Техники уже подготовили самолеты.

Получая задание, а затем сопровождая бомбардировщиков, я понимал, что на войне, а особенно на такой войне, частенько приходится принимать вынужденные решения. Особенно укрепился я в этой мысли, когда бомбардировщики добрались наконец-то до цели.

Глазам представился целый массив, огромное скопление танков. Вражеские машины стояли без маскировки. Их было такое множество, что я даже растерялся. Вся эта стальная армада нацеливалась на Ростов. Бомбардировщики ринулись утюжить. Вниз полетели тяжелые бомбы. В несколько минут вся армада скопившихся танков была разметана, деморализована, сожжена. Бомбардировщики успели вовремя.

Недолгое контрнаступление советских войск, потеснившее немцев, остановилось, и враг собирал силы для решающего штурма города. В небе шли беспрерывные бои. Наши бомбардировщики и штурмовики наносили удары по скоплениям танков, а истребители ввязывались в упорные воздушные схватки.

19 ноября гитлеровцы прорвались на северную окраину города. На другой день при поддержке авиации они попытались захватить переправу через Дон в районе Аксайской, но наши войска, занявшие оборону на берегу, не дрогнули. Враг стал искать более уязвимое место в обороне Ростова. И нашел. Фашисты ворвались в город. На улицах завязались кровопролитные бои. Начался отвод наших войск за Дон. В конце ноября командование советских войск собрало достаточно сил для нового контрудара. Перейдя в наступление, части южного фронта быстро выбили немцев из Ростова. Разбитые танковые части фашистов под командованием генерала Клейста откатились к Таганрогу. Немцы понесли большие потери в живой силе, боевой технике, военном имуществе и снаряжении.

В упорных кровопролитных боях за Ростов буквально каждый день задержки вражеских войск означал большой стратегический выигрыш. Ради этого и приходилось жертвовать. И прав был, конечно, Федор Телегин. Потерять шесть бомбардировщиков за один вылет – не шутка. Но гибелью этих машин, повседневными постоянными жертвами на других участках и пришла в конце концов к нам победа.

Со своей стороны мы тоже понимали все. Не понять невозможно. Но одно дело понимать спокойным рассудком, а другое — видеть, как на твоих глазах гибнут и гибнут смелые, боевые, великолепные ребята. С этим примириться трудно. Если бы у нас хоть в прикрытие побольше истребителей! Но нет, всего в обрез! Черт возьми, настанет ли наконец день, когда мы, наши летчики, будут давить врага превосходством в технике? Ведь в единоборстве немцы нам явно уступают. Значит, все дело в технике. Скоро ли она у нас будет?