Чтение онлайн

Происшествие напоминало неожиданное несчастье в дружной слаженной стае. Только что был единый клин, каждый летел на своем месте и с надеждой, с уверенностью смотрел вперед, как вдруг одна из птиц выпала из строя и, с трудом удерживаясь на слабеющих крыльях, понеслась к страшной, пугающей всякими неожиданностями земле. И стая сбилась с пути, закружилась над местом несчастья, не зная, чем ей помочь.

Самолеты с ревом кружились над степью. Для принятия какого-либо решения оставались считанные мгновенья. Немецкие мотоциклисты на всей скорости приближались к обреченному летчику. Что же придумать, чем же помочь? Неожиданно правый ведомый Глухих, молодой летчик Володя Козлов, бросил свою машину в крутое пике и сильно прошелся из всех пулеметов по мотоциклистам. Ого, что получилось! Кувыркнулось с седел двое или трое, опрокинулся и задрал колеса разбитый мотоцикл. Мотоциклисты остановились. Следом за Козловым в пике заходили остальные наши машины.

Но что же делать с летчиком? Не оставлять же его в руках врага. Я вспомнил, как на недавнем партийном собрании Иван Глухих, давая мне рекомендацию, говорил о боевой дружбе, о золотом правиле летчиков – сам погибай, а товарища выручай. И вот теперь человек, который за меня поручился перед партийным собранием, попал в смертельную беду. Мы все прекрасно понимали, что ожидает Ивана Глухих, попадись он в руки немецких мотоциклистов.

Долго блокировать место происшествия мы не могли. Скоро кончится горючее, и нам придется улететь. Немцы, как трусливые шакалы, дождутся своего часа.

Пока летчики огнем своих пулеметов поливали мотоциклистов и отгоняли их от попавшего в беду летчика, я разглядел недалеко от вынужденного места посадки ровную твердую площадку солончака. Прикинув на глаз, я высчитал, что как для посадки, так и для взлета места достаточно. На нее, решившись, я и повел свою машину.

Самолет бросило, едва он коснулся земли, однако затем машина выровнялась и спокойно закончила бег. Я не выключал мотора.

Внизу было тихо, только невысоко в небе, по-ястребиному взмывая и снова падая, рокотали машины. Слышался треск дружных пулеметных очередей. Из кабины я огляделся. Степь убегала к горизонту. Немецких мотоциклистов я не разглядел. Залегли они или повернули назад? Но нет, издалека по моему самолету кто-то открыл огонь. Значит, видят они, что происходит. Жаль им упускать добычу.

Иван Глухих, не снимая парашюта, со всех ног бежал ко мне. А над ним, оберегая его, кружились и кружились наши товарищи. Пулеметными очередями они не давали мотоциклистам поднять головы.

Бежать в комбинезоне и с парашютом было трудно. Иван взмок и задыхался.

– Быстрей, быстрей!- торопил я его, беспокойно поглядывая по сторонам.

Отчаянно ругаясь, Глухих полез ко мне. Его нога в тяжелом меховом унте несколько раз срывалась с плоскости. Наконец он за что-то уцепился и вскарабкался.

– Ох, помоги!- взмолился он, взобравшись на плоскость. Лицо его было как после бани.

– Лезь живее!- крикнул я.

Неуклюже, как медведь, тепло одетый Глухих полез ко мне за спину. В кабине истребителя можно поместиться только одному. Иван стал пристраиваться у меня за спиной, сидя почти что верхом на мне. Устроился, затих.

– Давай, Серега! Давай!

Но тут произошла новая беда: забираясь в кабину, Иван случайно наступил на рычаг и выключил зажигание. Мотор заглох, и, как я ни старался запустить самолет,- не удавалось.

А ведь спасение, казалось, было так близко. Сейчас бы разогнались, взлетели и через несколько минут дома. Так надо же… Глухих чуть не задохнулся от бешеной ругани. Машины у нас старые, еще довоенные И-16. Чтобы запустить мотор, нужен или амортизатор, или автостартер. Найди его, попробуй, здесь, в такой степи и под самым носом у немцев! Неприятный холодок отчаяния подкатил к сердцу. Ясно было, что самим нам мотора не запустить, значит… И мы оба, не сговариваясь, посмотрели в ту сторону, откуда вот-вот могли появиться немецкие мотоциклисты.

Глухих все еще сидел у меня за спиной. Я пошевелил плечами.

– Пусти-ка… Давай, слезай.

Он сполз на плоскость, соскочил на землю. Полез из кабины и я. Машина, замершая, ненужная, тихо стояла рядом. Никакого от нее проку сейчас.

Иван не выпускал из рук тяжелого парашюта.

– Брось ты его!- с раздражением сказал я.

– Постой, постой…- бормотал он и, не отрываясь,

смотрел и смотрел вверх. Чего он ждал? Помощи! Спасения?

Надеяться больше было не на что. Ребята еще покружат, покружат над нами, а потом подойдет к концу горючее и они вынуждены будут вернуться на аэродром. От мотоциклистов в ровной, как стол, степи нам не спастись Вот если бы лес! Но кругом, до самого горизонта, тянулась степь. Сколько еще ребята смогут нас прикрывать? Ах, насколько все-таки беспомощен летчик на земле!

Товарищи кружились над нами, не понимая, что могло случиться. Я представляю, как они разглядывали нас сверху: исправная машина и возле нее двое летчиков.

Мы стояли, задрав головы. Что бы там ни было, а только в наших ребятах было спасение. Как-то не верилось, что они улетят и бросят нас здесь одних. Но вот я увидел, как машина Володи Козлова пошла на по-садку.

– Поджигай машину!

Скоро от заглохшего самолета повалил густой дым.

Мы с Глухих нетерпеливо топтались неподалеку. Оба думали об одном и том же. Ну, хорошо, ну сядет Володя Козлов, а как мы поместимся у него сразу двое? Там одному-то места нет.

– Ребята,- проговорил, трогая меня за рукав, Глухих,- летите сами. А я уж… Оставь только мне пистолет.

– Не болтай! Чего ты… Вот подожди, вот сядет, тогда и… Тогда и придумаем чего-нибудь. А что?

Однако хоть я и старался говорить как можно бодрее, а у самого на душе скребли кошки. Как же все-таки нам разместиться троим?

Володя Козлов мастерски посадил машину на пятачок солончака и на тихом ходу подрулил к нам. Мы бросились навстречу. Из-за рева винта я не сразу разобрал, о чем кричит Володя. Он кричал и показывал рукой куда-то вниз. Чего он? Я недоуменно опустил глаза.

– На шасси!- наконец разобрали мы оба.

Рев мотора затыкал уши. От бешено работающего пропеллера исходило какое-то сияние, один сплошной радужный круг. Потоком воздуха выстилало по земле редкие пожухлые травинки. Володя, широко разевая рот, что-то кричал и взмахами руки подгонял нас: скорей, скорей!

Мы обрадовано бросились под крылья его машины. Правильно решил Володя – на шасси! Как это мы сразу не догадались? И, не теряя больше времени, кое-как пристроились на тоненьких металлических распорках, а для верности крепко пристегнулись ремнями парашютов.

– Дава-ай!- ликующе заорал Глухих. Глаза его горели. Он уж, видимо, совсем потерял надежду выбраться из этой истории.

Самолет развернулся и тяжело побежал по солончаку. На неровностях почвы его бросало из стороны в сторону.

Нам приходилось держаться изо всех сил. Володя, не взлетев с первого захода, вновь развернул машину. Больно уж мала дистанция для разбега!

– Давай… Давай… Ну же!- шептали мы. «Неужели не поднимется?!»

Но вот самолет грузно оторвался от земли и, не набирая высоты, потянул к своему аэродрому. Над нами, прикрывая от случайного «охотника», сновали товарищи.