Чтение онлайн

Пусто и пыльно было внизу, город затих, и даже вода не журчала в каменных руслах - водоводы закрылись, резные крышки проросли над жёлобами и наглухо их запечатали. Только в одном переулке что-то шевельнулось, и Алсек посмотрел туда с надеждой, но увидел лишь песчаный смерч, пляшущий на мостовой. "А ветра-то нет," - едва заметно усмехнулся он. "Небесные змеи не теряют времени..."

Двор, куда свернул мегин, сверху не был ничем приметен, да и снизу тоже - один из сотен опустевших кварталов Шумной Четверти, поглощённый тишиной и пылью. У давно остывшего очага стояли Кхари Айча и Гвайясамин, и двое воинов Вегмийи караулили летучих мышей в тени дома.

– Силы и славы!
– склонил голову Алсек. Во взгляде верховного жреца ему чудилось что-то недоброе, и чародей из свиты наместника был задумчив и хмур.

– Силы, Сонкойок, - кивнул Кхари.
– Ты видел уже наших гостей?

Он едва заметным кивком указал на стену. Алсек сдвинул брови.

– Они остановились, почтенный Кхари. Что они затевают?

– Пока что они хотят говорить, - уголок рта мага дрогнул в кривой ухмылке.
– Манча Хурин Кеснек ждёт Даакеха Гвайкачи у южных ворот. Поэтому Даакех позвал тебя, Алсек Сонкойок. В таком деле удача не помешает.

Алсек вспомнил жёлтое пламя в глазницах людей Джаскара, красные чешуи и чёрные шипы на их телах, кипящую кровь на мостовой, - и вздрогнул.

– Почтеннейший Кхари! Вы хотите говорить с... с ними?! Им ни на миг нельзя верить! Скажи почтеннейшему Даакеху - это верная сме...

– Правдивые слова, Сонкойок, - сказал верховный жрец и поднял руку, призывая к молчанию.
– Даакех останется в городе. На стену, на переговоры с Манчей, идём мы - я и Кхари Айча, и ты, Алсек, и четверо отважных воинов. Что бы ни было - смотри и слушай.

Гвайясамин и Кхари направились к летучим мышам. Воин Вегмийи подтолкнул Алсека в спину, и он нехотя забрался в седло.

– Почтеннейший Кхари!
– тихо позвал он.
– Скажи, о чём хотят говорить воины Джаскара?

– Ни о чём новом, Сонкойок, - едва заметно поморщился маг.
– Но мы всё же их выслушаем.

Четверо воинов Гларрхна ждали их на изгибе широкой стены - прямо над аркой ворот, меж двумя башнями. На лету Алсек посмотрел вниз - и не нашёл ворот. Каменные плиты-створки наглухо сомкнулись, стены сдвинулись, наскоро наваленные одна на другую глыбы взгромоздились почти вровень с надвратной аркой.

Гларрхна выстроились полукругом, и трое людей встали в их строй. Кхари Айча поднял руку, и на привратной башне зазвенел гонг. Золотой корабль с раздутыми шипастыми боками повис над стеной, и из проёма в его брюхе вышли трое. Снова зазвенел гонг, и корабль попятился и не останавливался, пока не поравнялся с молчаливым строем воинов Джаскара. Посланцы Кровавого Солнца выстроились на стене, двое из них переглянулись и глухо зарычали.

Это были Существа Сиркеса, необычайно толстые, закованные в бронзу и хуллак. К медным солнцам на груди они прицепили синие и красные нити - знак мирных намерений, и тех же цветов были тонкие флаги в руке третьего посланца.

Он даже не снял шлем, и Алсек видел только жёлтый огонь в прорезях забрала и длинные изогнутые когти на руках - и красные, налившиеся огнём вены, вспухшие на тыльных сторонах ладоней. Посланец, помедлив, шагнул вперёд, и знамя качнулось в его руках.

– Я пришёл, чтобы говорить с Даакехом Гвайкачи, наместником Эхекатлана, - сказал он, и лишь теперь Алсек убедился, что пришелец не так давно был человеком.

– Говори со мной, - сказал Кхари Айча.
– Кто ты?

Взгляд посланника скользнул по его лицу.

– Я - тот, кто говорит словами Манчи Хурин Кеснека, воина Солнца, того, кто принесёт вам смерть, если вы...

– Где сам Манча?
– глаза Гвайясамина недобро сверкнули.
– Назови своё имя, посланник.

– Тебе не нужно моё имя, старик, - знамя в руке пришельца снова качнулось.
– Тебе нужно запомнить мои слова и передать их своему правителю.

Существа Сиркеса за его спиной беспокойно зашевелились, одно из них вопросительно рявкнуло. Посланник Манчи ударил древком знамени о камень.

– Если Даакех Гвайкачи хочет, чтобы его город остался городом, а сам он - наместником, пусть немедленно открывает все ворота и выходит навстречу. Пусть с ним выйдет Гвайясамин Хурин Кеснек, и пусть оба они перейдут под руку Джаскара Сапа Кеснека и великого Солнца. Если это будет сделано, и если все воины Эхекатлана сдадут оружие и не будут препятствовать воле Солнца, ваш город останется невредимым, и его люди узнают на себе щедрость Сапа Кеснека.

– Так, как её узнали твои дети, Иска Мениа?
– негромко спросил Гвайясамин; его лицо похоже было на каменную маску.
– Как ты это допустил, сын Солнца, почему позволил этому быть сделанным?

Посланник Джаскара вздрогнул, и его когти заскрежетали по судорожно сжатому древку.

– Молчи!
– выкрикнул он.
– У вас есть время до заката - сдавайтесь или молите богов о быстрой смерти! Когда Манча Хурин Кеснек раздробит эти стены и сокрушит башни, пламя пройдёт от ворот до ворот - и лучше бы тебе, старик, убить себя, чем дожить до этого дня!

– Мы слышали тебя, Иска Мениа, - кивнул Кхари Айча.
– И мы ответим от имени людей и хесков Эхекатлана. Самозванец Джаскар, именующий себя Сапа Кеснеком, за свою наглость заплатит, и очень дорого, а его несчастный народ уже заплатил. Мы могли бы укрыть тебя от гнева Джаскара, Иска Мениа, но солнечный огонь пожрал тебя изнутри, и ничего, кроме лёгкой смерти, мы не можем тебе дать. Это мы готовы подарить каждому из людей Джаскара, будут они противиться или нет.

Ногу Алсека пронзила острая боль - коготь Скарса, качаясь на шнурке, соскользнул ниже подола и впился в колено. Жрец, не выдержав, схватился за пораненное место, выдрал чёрное остриё - и не успел выпрямиться. Что-то раскалённое пронеслось над его головой, крепко прижгло спину - так, что задымилась на лопатках рубаха - и разбилось о крышу дальнего дома.

Существа Сиркеса сорвались с места и молча бросились вперёд. Посланник Джаскара вскинул руку, и багряная вспышка расплескалась по стене и угасла на щите воина-Гларрхна. Хеск на долю мгновения замер между Иской и Алсеком, держа перед собой пылающий щит, а потом прыгнул вперёд, смахивая "поджигателя" со стены. С глухим стуком ударившись о щит, Иска с отчаянным воплем полетел вниз. Гларрхна отбросил бесполезный кусок древесины - кожа на нём полопалась, хуллаковое полотно против всех законов вспыхнуло и корчилось теперь в огне. Десяток лучей ударил с неба в гребень стены, но янтарный купол над городом вздулся огненными пузырями, и тонакоатль, захваченный длинным языком пламени, рухнул вниз.

Алсек развернулся, хватаясь за палицу. Позади него Существо Сиркеса, глухо рыча, теснило верховного жреца. Второе, обвитое зелеными и золотыми лучами, вертелось волчком в кольце воинов-Гларрхна, и неяркие вспышки заклятий жалили его со всех сторон. Хески не прикасались к оружию, лишь прикрывались щитами от огня и яростных ударов - и клешни их хвостов раз за разом смыкались на незащищённой шкуре врага.

– Ни-куэйя!– закричал изыскатель, протягивая руку к второму Существу Сиркеса, и замахнулся палицей. Тяжёлый демон навалился на Гвайясамина, вдавив его в зубцы стены, - Алсек уже не видел его мантии, только броню чужака и выдыхаемое им пламя. Луч впился в загривок хеска, и тот взревел и дёрнулся, но даже не обернулся.