Чтение онлайн

Психолог пожал бы плечами, но чего нет, того нет. Покосившись на выпавшее из реальности начальство, он последовал за лагортианином, стараясь ступать как можно бесшумнее.

– Насчет крови ты прав, - отдалившись на безопасное от каюты расстояние, пробормотал Док.
– Только вот, запах крови может спровоцировать кризис у кэпа. Да и сама процедура подразумевает нанесение девушке вреда. Несущественного, но кто знает, насколько адекватен сейчас Торадин.

– Это проблема, - Ураг потер нижнюю челюсть и задумался.
– Слушай, а если их обоих усыпить? Подмешать лекарство в пищу...

– Епть усыплять нельзя. Нам важна чистота крови, а любые препараты изменят ее состав. Пока спрогнозировать, как это повлияет на действенность сыворотки, невозможно.

– Плохо. Если Каюк захочет что-то съесть, а мы не позволим, у Кэпа это вызовет подозрения. Значит, накормить снотворным его одного тоже не получится.

– То-то и оно. Хотя... Каюк и так сонная, а если выждать несколько часов... использовать стацкамеру в режиме анабиоза, например...

Несмотря на то, что в коридоре врачи пребывали в гордом одиночестве, их разговор был услышан. Кое-кто остался очень недоволен намерениями пары медиков. Землянку в анабиоз? Ни за что...

Когда спустя десять минут Ураг и Док вошли в медотсек, там уже был Дорн. Поочередно дергая то правым, то левым ухом он прикидывал, как половчее ухватить переносной анализатор. Небольшая сфера весила куда больше, чем можно было предположить, исходя из размеров и внешнего вида, да и форма...

– Ох, а что вы тут делаете? Что случилось?

В воображении доведенного до предела координатора рисовались самые разные варианты: Каюк все ж-таки сожрала капитана и выгнала свидетелей, не пожелав делиться добычей.

Землянку съел капитан, чтобы не делиться с членами экипажа сомнительной радостью общения с этим ходячей кошмаром.

Или Ешь зомбировала Дока и Урага? С Лишугом и Торадином это ей удалось...

Сознание зашло в тупик, отдав бразды правления фантазии и памяти. Алые пульсирующие стены каюты... Ботинок из сети... Худенькая девичья фигурка в белом. Кровь, капающая с ладоней Епть... Розовая плоть Лишуга в тонких пальцах и... Ухмыляющаяся гибель в образе трансформирующегося капитана... Жуткая тварь в кают-компании...

– Ты чего застыл?
– ворчливо одернув Дорна, прервал калейдоскоп ужасов Ураг.
– Так соскучился или у тебя среднее ухо болит?

– А?
– заторможенно отозвался зеленый.

– Ухо, - уверенно кивнул целитель и, покопавшись в ящике стола, вкатил координатору убойную дозу лекарства.
– Вот так-то лучше.

Дорн всхлипнул и осоловело захлопал глазищами.

– Эм... Спас-сибо, - выдавил зеленый, чувствуя, как рассеивается отупляющий туман истерического страха.

– На здоровье, - направляясь уже к высокому шкафу у дальней стены, отмахнулся толстячок.
– Если бы Торадину было так же просто помочь, я был бы счастлив. Ох!

За полметра от шкафа перед целителем выросла почти прозрачная стена от пола до потолка. Потирая ушибленный лоб. Док озадаченно уставился на неожиданную преграду.

– Это еще что?
– Ураг осторожно потрогал лапой нечто перед собой.

Стена была гладкой, упругой и абсолютно материальной.
– Зачем это тут? Откуда?

– А я знаю?
– возмутился лагортианин.

Попробовал надавить плечом - стена даже не шелохнулась.

Приложив ладонь к панели управления, обратился к системам корабля-ничего.

– Может, за дезинтегратором сбегать?

Предложение Дорна встретили скептически. Док покрутил пальцем у виска:

– Тут ценное оборудование. Думай, что говоришь.

– Не замечал за тобой такой склонности к агрессии, -задумчивое Урага.

– C-c-c-c-c...
– тонкий свист на грани слышимости и дверь в коридор исчезла. И вот уже на месте дверного проема монолитная стена, а от выхода осталось одно воспоминай.

Спустя двадцать минут замурованные в медотсеке пришли к выводу, что Каюк каким-то образом взяла корабль под свой контроль. Иных объяснений происходящему просто не было. Психолог неуверенно выдвинул предположение о бессознательности этого процесса, но для экипажа это ничего не меняло.

Какая разница, управляет Епть кораблем осознанно, или подсознательно, на одних инстинктах? Последнее даже хуже. С инстинктами не договоришься, тем паче такими, как у землянки...

– Значит, вариант с усыплением Каюк отпадает, - вздохнул Ураг, покачиваясь на хвосте.
– А как насчет капитана?

Вопрос, заданный в потолок, отклика не породил.

«Капля» задумалась. Пожалуй, и тут нет. Отголоски эмоций капитана ей нравились. Их она слышала уже почти так же ясно, как и Катины. Правда, лишь когда эти двое находились рядом, но остальных-то и вовсе почти не ощущала. А два источника жизни всегда лучше одного...

– Понятно, - психолог выжидательно уставился на стену.
– Тогда только сыворотка.

Секунда тишины, и взору предстала знакомая дверь. Открытая.

– Имперцы нас точно отправят в карантин навечно. Вместе с Каюк Епть, - Дорн мрачно дернул себя за ухо и обреченно вздохнул.

– Если наши предположения верны, и мы сумеем преподнести их чинушам достаточно убедительно - не отправят, - возразил крокодил.

Торадин едва дышал. Под его ладонью мерно билось сердце землянки, превратившей старую пытку в самое большое счастье, которое только довелось испытать.

Когда уже почти не осталось надежды подавить приступ, она просто подошла, взглянула доверчиво снизу вверх, и боль, гнев, желание убивать отступили под натиском чего-то теплого и светлого. А уж от мягкого прикосновения маленькой ладошки и вовсе забылось все на свете.

Капитан осторожно вдохнул воздух около волос спящей девушки.

Она не просто не боялась. Катя совершенно спокойно, будто так и надо, говорила с ним, дотрагивалась без тени отвращения, неумело, но старательно и мягко промывала раны. Она... была.

Так близко, так доверчиво и безмятежно, словно он, Торадин, никакой не монстр. Словно судьба вместе с этой светлой девочкой привела на «Каплю» надежду и... что-то еще. Что именно, лагортианин не понимал, но чувствовал: это самое важное, самое необходимое и ценное из всего существующего во Вселенной.

Почти неконтролируемо желание быть рядом с хрупкой землянкой, оберегать от опасностей, согревать и дышать ее наивной мягкостью, доверчивостью, запахом ее волос, кожи... Под натиском всего этого внутренний зверь не отступал - он склонял голову, разделяя надежды и стремления самого Торадина. Он тоже хотел дышать нежностью, восторгом и быть как можно ближе к этому чуду.