Чтение онлайн

– Я с сухариком.

Мама жует, раздумывая, чем бы ей развеять дурное бабулечкино настроение.

– А неплохая картинка получилась.

Ничего лучшего не придумала, как похвалить себя. На стене висит в скромной бумажной рамочке маленький пейзажик. На первый взгляд даже кажется, что это писано маслом. А это пластилин, тонко размазанный по обычной картонке. Чистейший плагиат. Два года назад она увидела подобное произведение у одной своей дачной знакомой. В результате в то лето ни краски, ни карандаши не находили у них своего применения. Мама, Степка и Марья мазали пластилином по всем плотным картонным поверхностям, какие попадались им под руку.

– Это в стиле постимпрессионизма, - блещет мама эрудицией.

Она уже собирается сравнить свое пластилиновое детище с Гогеном, как по оконным стеклам начинает барабанить дождь. Мама, передав из рук в руки Володю, бежит на улицу срывать с веревки почти высохшие пеленки.

– Одна туча включается, другая выключается, - задумчиво изрекает Степка, отхлебывая какао.

Мама вскоре опять за столом.

– Ты у нас теперь горшечных дел мастер, - мрачно произносит бабулечка.
– Какой там импрессионизм.

– А ведь сегодня дядьдимин день рождения!
– вдруг восклицает мама. Сколько же ему стукнуло?

– Тридцать семь, - еще мрачнее говорит бабулечка.
– Утром отошли воды, а муж пошел себе на работу, решил, что я и сама справлюсь. Пешком двадцать минут шла в роддом.

– У тебя, бабуль, целых трое детей!
– удивляется Степка.
– Тетя Лена, дядя Дима и мама.

– Но у меня же был второй брак, - словно оправдывается бабулечка.

– А что это - брак?

– А ничего хорошего. Брак в работе - позор, как говорили на производстве.

– А ты ведь была против Володи,- Степка не страдает деликатностью.

Тут уж бабулечка совсем темнеет лицом. Вспоминает, в каком шоке была, когда узнала, что дочь, только год назад прошедшая последний курс химиотерапии, опять ждет ребенка.

– Я была не против Володи, а против решения папы с мамой.

Мама понимает, что теперь лучше разойтись подобру-поздорову, и с грохотом начинает собирать со стола посуду. Бежит мыть.

Бабулечка отправляется заниматься трудотерапией. Особенно хорошо помогает ей работа в теплице, с помидорами. И дождь - не помеха.

Мама принимается за стирку. Среди пеленок рука нащупывает что-то твердое. Выуживает из воды взмокшую тапочку. Ничего себе! Бабулечка выглядывает из теплицы.

– Да выброси ты ее. Все равно рваная.

Далее по расписанию магазин. Мама берет Степку, сумку, кошелек, список необходимых продуктов. Идут. Их обгоняет на велосипеде соседский Колька четырнадцати лет. Тоже в магазин. Остаток пути мама идет одна. Степка укатил на колькином багажнике.

Прибыв на место, мама застает сына, оживленно беседующим с местной продавщицей.

– А зовут-то тебя как?

– Степан.

– А...Ну ничего. Не имя красит человека, а человек имя.

– Мам, дай мне на две шоколадки. Я сам куплю.

– А вторую кому?
– спрашивает продавщица.

– Марье. Сестре, - отвечает Степа.

– Да у тебя еще и сестра есть?! В наше время двоих детей поднять! горько качая головой, говорит сердобольная женщина.

Мама поспешно начинает зачитывать свой список.

– Два десятка яиц, пожалуйста, - говорит она, улыбаясь. Наверное, ее рассмешила надпись: "яйцо куриННое".

Простая деревенская женщина ужасается огромному количеству детей. Двое! Тут у них в деревне такая жизнь, что особо не нарожаешь. Ни денег, ни мужиков нормальных. Хорошо еще, что Степа не стал уточнять, что их на самом деле трое. Он ведь себя к детям не относит. Одна из его постоянных игр состоит в том, что он исполняет роль мужа, главы семейства. Эдакого командира-начальника.

– Ты, мам, будешь жена, я - муж, а Маша - наш сыночек, - заявил он когда-то.

А недавно он заметил, что им с мамой очень повезло со вторым ребенком. Это о Володе.

Маме даже приходилось краснеть, когда Степан громко и повелительно окликал ее на улице: "Жена"!

– А хлеба в магазине нет. Ну, ладно. Вечером напечем лапериков и устроим сабантуй в честь дядьдиминого дня рождения.

Бабулечка весь день занята. Ей недосуг. Мама же, набегавшись вдоволь, засыпает после обеда раньше своих детей.

– Мама! Ма-а-ам!!!
– тревожно зовет ее Степа.

– Ну что ты орешь? Я сплю.

– Если ты решила уснуть, то так и предупреди: "Не разговаривайте со мной, я уже сплю". А то мне кажется, что тебя убили из снайперской винтовки с глушителем.

Вскоре бабушке приходится прервать процесс консервирования огурцов на самом интересном месте. Проснулся на улице Володя. Минуты две уходит на расталкивание разоспавшейся мамаши.

– И когда ты кончишь читать по ночам?

– Я вот уже две ночи безмятежно и безкнижно сплю, - бормочет лениво мама.

– Не выражайся, - бросает ей, убегая к огурцам, бабулечка.

Мама плетется к коляске. Просыпаются остальные дети. Они все выставлены бабулечкой из дома.

Степка то и дело наведывается на кухню посмотреть, что там происходит.

– Уйди, окаянный. Тут кипяток!

– Бабуль, а у меня волдырь вздулся от ожога. Дай иголку, чтобы проткнуть.

– Ты что, издеваешься? У меня непрерывный процесс. Уйди...Два.Три...Уйди, говорю. Четыре, - бабуля бросает в банку соль чайной ложкой.

Ничего не остается, как все-таки удалиться. Степка роет яму небольшой лопатой на краю огорода.

– Чем больше из нее берешь, тем больше она становится, - говорит ему мама.

– Это что, загадка?

– Да. Отгадай.

– Сдаюсь.

Мама смеется. А Степан этого не любит.

– Загадай что-нибудь другое, - говорит уязвленный сын.

– Висит груша, нельзя скушать.

– Сторож?

– Почему сторож?

– Ну, он ее охраняет, потому и нельзя.

– Нет, неправильно.

– Тогда, может, это огрызок?

А Машка тянет маму водить хоровод вокруг воткнутой в землю палки. У нее своя любимая игра. "В елочку".

– Этот прут совсем не похож на елочку, - пробует отказаться мама.

– Давай ты будешь елочкой.