Чтение онлайн

Мне очень неприятен был этот разговор, и не столько было страшно за своё будущее, сколько досадно, что письма не попадут по адресу. И как можно теперь кому–то доверять, если такой же молодой лейтенантик из охраны оказался сексотом. На её вопрос я не ответила, а сидела молча, погрузившись в грустные размышления. Не дождавшись ответа, она повторила:

— Так вы поняли?

— Да, поняла.

— Имейте в виду, письма ваши будут храниться у меня и, если, не дай Бог, вы вздумаете сотворить нечто подобное, прикрывать не буду и передам их кому следует. А теперь идите на занятия и впредь думайте, прежде чем что–то предпринять.

Мы встали почти одновременно. Я пулей выскочила в коридор, а она продолжала стоять в раздумье. Весь день этот нелицеприятный разговор не выходил у меня из головы. На вопрос подруги: «Зачем вызывала «мамка»?» соврала, сказав, что поручила вести наглядную агитацию и проставлять оценки успеваемости. Этот инцидент заставил меня задуматься над тем, в какую ситуацию мы влипли. Внешне всё выглядело естественно и благопристойно. Нас, представительниц молодого поколения советских людей–патриоток Социалистического Отечества, готовят для выполнения тайных заданий руководства в любое время года, месяца, суток. Сегодняшний случай показал, освоив знания, приёмы и навыки тайной войны, мы должны будем весь этот боевой арсенал использовать на практике. А это значит не останавливаться перед ликвидацией тех, кто встал у тебя на пути при достижении цели. Когда идёт война, тогда другое дело, если не убьёшь его ты, убьёт он тебя, а в мирное время?

И потом профессия фельдшера, врача предполагает гуманную миссию, отвечающую всем законам любви, морали и нравственности. Воспитанная на этих принципах, я и профессию выбрала, чтобы она отвечала моей внутренней потребности — дарить людям здоровье, тепло и радость. Поняв, что изменить сейчас ничего невозможно, решила свои сомнения и тревоги закопать поглубже в душе и никогда ни при каких обстоятельствах не выпускать их наружу.

… Между тем, занятия шли своим чередом. Мы, группа медиков, кроме обязательных изучаемых предметов, углублённо штудировали полевую хирургию и четыре раза практиковали на муляжах. Это в какой–то мере меня успокаивало и вселяло надежду, что моя дальнейшая жизнь будет посвящена этой гуманнейшей профессии. Время шло, а душа моя, как птица в железной клетке, билась о стальные прутья и не могла вылететь на волю. Каждый вечер, укладываясь спать, я думала о родителях, братьях и конечно же о Нём, единственном и любимом. Он, как и прежде, стоял перед моими глазами в простом пролетарском наряде, крепкий, здоровый, с русыми вихрами и румянцем на все щёки, которые загорались ярким пламенем, особенно, когда он смущался. Я пыталась представить, что делает он в данный момент, и не могла, хотя и так было понятно, что так же, как и я, ложится спать. Даже в мыслях не могла допустить, что он может кого–то целовать и обнимать. На чём основывалась моя уверенность, не знаю, может на интуиции, но мне казалось, что, прочитав моё прощальное письмо, он понял всё правильно, и так же, как и я, любит и ждёт нашей желанной встречи. Так и засыпала с любимым, желая ему любви, терпения и доброй ночи. Не думала я тогда, что из нас готовят смертниц, которые вопреки всем законам природы должны отказаться от земных радостей, соблазнов и утех, от счастья иметь семью и детей, и положить свои молодые жизни на алтарь победы в тайной войне с врагами. Только так, сама с собой и могла я рассуждать, так как страх стать врагом народа за одно неосторожное слово заставлял держать язык за зубами даже со своей близкой подругой. Оторванность от общества, друзей, родных и близких, расплывчатое непредсказуемое будущее неизвестно в каком качестве больше пугало и угнетало, чем сумасшедшие физические и умственные нагрузки. Я старалась убедить себя в том, что любая наука, физическая закалка, приёмы и навыки, приобретённые в школе, непременно найдут своё применение в реальной жизни, а также помогут достичь поставленной цели и выжить. Такую психологическую установку сделала я для себя, и поэтому все тяготы и лишения, натаскивания и муштра не были столь тягостны и воспринимались, как нечто должное. Я поставила перед собой цель видеть во всём позитив, аккумулировать его в себе, не скулить и не ныть, даже когда зверски устала и тебе плохо, и с радостью встречать каждый пришедший день, хотя бы потому, что он приближает нашу выстраданную, желанную встречу.

Время шло. Наступали ранние холода. В конце октября уже появились первые заморозки. Дремучий лес, окружавший нас, сбросив свой осенний наряд, обнажил стволы и ветви, приготовился к зимней спячке. Чтобы как–то скрасить и разнообразить нашу отшельницкую жизнь, по инициативе начальника школы была создана художественная самодеятельность. Талантов разного жанра обнаружилось больше, чем достаточно. Мы с Ниной выбрали хор, в котором было двадцать девушек. Среди курсанток нашлись и хормейстеры, и танцовщицы, и мастера художественного слова. Репетиции проводились только по воскресеньям и в свободное от занятий время. По субботам после ужина демонстрировали кинофильмы преимущественно патриотического направления, такие как: «Броненосец Потёмкин», «Чапаев», «Парень из нашего города» и другие. Из киножурналов, которые пускали перед фильмами, узнавали о жизни страны, её успехах, свершениях и производственных достижениях. О том, что второй год шла вторая мировая война, узнавали только из газет, которые были в красном уголке, да от лекторов на политзанятиях. Средства массовой информации писали об этом скупо, дабы не провоцировать «дружественную» нам Германию вершить в Европе своё чёрное дело.

Между тем, приближался Всесоюзный праздник Великого Октября. Праздновали его с размахом во всех городах и сёлах, с непременным военным парадом в Москве на Красной площади. Не были исключением и мы, будущие бойцы невидимого фронта. В этот день не хотелось думать о плохом. После официальной части, где с докладом выступил начальник школы, был дан концерт художественной самодеятельности. Хор спел несколько песен о Партии, Ленине, Красной армии, а мы с Ниной дуэтом исполнили две песни: «Орлёнок» и «Над фабричной заставой». Танцевальная группа из восьми девушек исполнила два танца–хоровода на мотивы русских народных песен. После концерта начальник школы разрешил нам потанцевать под аккордеон. Наши мужчины–инструкторы и специалисты чаще танцевали со своими жёнами, а молодых парней из взвода охраны к нам не допустили, боясь «служебных романов». Вот и танцевали мы со своими подругами без особого душевного и эмоционального запала. Однако и эта разрядка дала нам возможность хоть на время почувствовать себя беззаботными милыми девчонками.

Два месяца пребывания в школе дали нам возможность кое–что узнать и ещё больше поставить вопросов, ответов на которые никто не знал или не хотел на них отвечать. Что же из себя представляла школа? Кому пришла в голову гениальная идея использования пионерского лагеря в «нерабочее» для отдыха пионеров время, неизвестно, но мысль действительно была ценная со всех точек зрения.

Во–первых, не теряя главного своего предназначения — оздоровления детей — использовать в зимнее время целый жилой городок со всеми инфраструктурами с пользой дела, во–вторых, кому придёт в голову мысль, что в пионерском лагере готовят разведчиц? В-третьих, удалённость лагеря от населённых пунктов гарантировала секретность этой необычной школы. Чтобы реализовать этот замысел, и выдумывать–то ничего не надо было. Жильё, система жизнеобеспечения, досуга и отдыха, светлые классы, спортивная площадка — всё это было. Осталось только завезти необходимое оборудование, да оснастить кабинеты специальными техническими средствами, литературой и плакатами, и пионерский лагерь превратился в «зимний санаторий» закрытого типа, для полсотни таинственных амазонок. Как мне показалось, что после окончания курсов, в летнее время, лагерь будет использован по прямому назначению. Снова будут отдыхать и набираться сил дети, но никому и в голову не придёт, что в этих стенах готовили разведчиц. Размещался лагерь на лесной поляне площадью не менее двадцати гектар. Высоченная, выше двух метров, ограда из досок и двух рядов колючей проволоки, делала его таинственным и недоступным для любопытных глаз. Всё хозяйство лагеря состояло их трёх жилых домов барачного типа, такой же дом для учебных классов, клуб, баня, спортзал, столовая, гараж, дом для руководства, инструкторов с семьями и обслуживающего персонала, общественный туалет и высоченная стальная мачта для поднятия флага, которую приспособили, как коротковолновую антенну. На территории лагеря также размещался плац для торжественных линеек, и спортивная площадка со всеми атрибутами, и беговая дорожка вокруг лагеря. Нужно отметить, что все бытовые и хозяйственные постройки были сооружены из брёвен, некогда произраставших в этом лесу. Все помещения и прилегающая территория содержались в надлежащем порядке, и делалось это руками пионеров, а теперь нашими. Каждую субботу до завтрака, вооружившись граблями, лопатами и мётлами, мы драили, подметали, скребли и чистили, пока не приводили свои временные жилища и вокруг них в надлежащий вид. Насидевшись в классах за ключом, настукивая морзянку, или на лекциях по теоретическим дисциплинам, физическая работа была в охотку и вносила в нашу жизнь какое–то разнообразие. Стало понятно, почему расселили нас в двухкомнатных номерах, а не колхозом, как солдат в казармах. Во–первых, так были построены комнаты, и делались номера не для нас, а для пионеров. Во–вторых, это стало полезным для нас, курсанток, потому что длительное время пребывания в изоляции от всего мира порождали в сознании курсанток различные непонимания, домыслы, слухи и небылицы, и, чтобы они не распространялись, их гасили стены. И, тем не менее, ропот, сомнения и возмущения отдельных девушек просачивались и к нам в комнату. Одной из главных причин проявлять недовольство было то, что почти все мы оказались тут не по собственной воле, а по воле случая, как брак без любви, по принципу «Стерпится — слюбится». Об этом мне сказала соседка по комнате, Зоя. Согласившись с ней в душе, я пыталась объяснить ей, что подобные высказывания нежелательны и опасны, а наша задача — выполнять все требования руководства, постигать науку, побеждать и быть полезными стране и народу. Не знаю, убедила ли я девушку или нет, но больше подобных высказываний от неё я уже не слышала. Чтобы закончить описание школы, надо добавить, что очень важным объектом лагеря было караульное помещение, которое являлось и частью контрольно–пропускного пункта. Солдаты, сержанты и командир взвода, лейтенант, являющийся начальником караула, жили обособленно и не имели права заходить на территорию «объекта». Они несли службу, питались, занимались спортом, отдыхали в ещё более ограниченном пространстве, чем мы. Однако имели и преимущество — их меняли каждую неделю. Что про нас им говорили, неизвестно, но явно в нас они видели каких–то неприкасаемых таинственных амазонок, на которых ни смотреть, ни тем более, разговаривать нельзя — это смертельно опасно. Нечто подобное происходило и с нами, конечно не без помощи соответствующей психологической обработки, поэтому и жили мы рядом, но как будто в разных измерениях. Солдат для охраны сверхсекретного объекта направляли из ближайшей воинской части внутренних войск. Обжёгшись однажды, я перестала им доверять.

Каждая из шести групп, кроме основной подготовки, имела свою узкую специализацию, то есть усовершенствованная гражданская специальность, используемая в особых условиях. Кроме нас, двух групп медиков, совершенствовали своё мастерство: секретари–машинистки, педагоги–воспитатели, танцовщицы в ночных клубах, официантки в ресторанах, горничные гостиниц. Все мы постигали тонкости своих профессий в части выведывания нужной информации у своих клиентов и пациентов.

В число обязательных дисциплин, как уже было сказано, входили: приёмы рукопашного боя, основанные на элементах борьбы дзюдо, каратэ, самбо, работа на переносной радиостанции (рации), овладение разговорной немецкой речью, знание и практическое применение всех видов стрелкового и холодного оружия, как отечественного, так и зарубежного производства, и конечно же достижение высокого уровня общей физической подготовки.

Основы конспирации, психологии, шифровального и подрывного дела изучались ознакомительно. Что касалось нас, медиков, то четыре–пять часов в неделю мы занимались своим любимым делом. Акцент делался на полевую хирургию с использованием практических советов великого хирурга Пирогова. После доско–нального изучения анатомии человека и всех его систем и органов, делали несложные операции на муляжах. Трижды за время учёбы побывали в морге районной больницы, где принимали участие в расчленении человеческого тела, и в «живую» увидели все жизненно важные внутренние органы. Не могу сейчас сказать почему, но за семь месяцев учёбы в разведшколе я получила знаний и практических навыков больше, чем за все предыдущие годы в училище. Возможно этому способствовали факторы ответственности и страха за жизнь, боязни оказаться неумёхой в сложной экстремальной ситуации, к чему нас и готовили. Наивно полагать, что учили нас только лечить и спасать. Главная цель разведчика — сбор ценной информации. Так вот, мы, медики, должны были уметь применять психотропные препараты и при необходимости их использовать. Самым трудным упражнением в физическом плане был вынос раненого бойца с поля боя. Нам, «санитаркам», собственный вес которых не превышал пятидесяти килограмм, надо было под «обстрелом», не поднимая головы, по–пластунски протащить волоком по земле сорока килограммового «бойца», изготовленного из опилок и песка, на расстоянии тридцати метров. И без того задание было сверхсложное, но это нужно было сделать ещё и на время. Кроме зачётов, по этому упражнению проводились и соревнования, дистанция была разбита на десять этапов, и каждая участница должна была преодолеть дистанцию в шесть метров с максимальной скоростью. Победители получали переходящий вымпел и почётные грамоты. Такие эстафеты проводились один–два раза в месяц при любой погоде. Особенно тяжело было выполнять это упражнение в осеннюю и весеннюю распутицу. Не менее изнуряющими были постоянные марш–броски и кроссы. К кроссам в спортивной форме мы уже привыкли и без особого напряжения бегали на три, пять километров, и выполняли нормативы на «отлично». Значительно сложнее было бегать марш–броски. В вещмешки, имитирующие рации, вкладывали груз двенадцать килограмм, плюс противогаз, санитарная сумка — ещё пять кило. И вот, со всем этим снаряжением бежать «собачьей рысью», можете себе представить, какое это «удовольствие». Прибегали к финишу полуживые, но через пятнадцать–двадцать минут, отдышавшись, снова шли на занятия. Суворовский принцип: «Тяжело в учёбе, легко в бою» использовался тут повсеместно. Даже в «критические» дни девушек от таких занятий не освобождали. После таких физических и умственных нагрузок девчата болели, и наш школьный лазарет никогда не пустовал. К штатному медперсоналу санчасти в качестве практиканток прикрепили нас, будущих фельдшериц. Один раз в две недели, согласно графику, мы заступали на суточное дежурство по лазарету. Там, разговаривая с больными однокурсницами, я многое узнала. И то, что привлечены на учёбу девчата были из десятка различных городов и посёлков страны, и про узкую специализацию каждой отдельно взятой группы, и про то, что все без исключения девчата занимались серьёзно физкультурой и спортом.

В декабре зима окончательно вступила в свои права. За месяц снежный покров составил не менее метра. Работы и у нас прибавилось. Кроме исполнения обязанностей истопников, пришлось самим очищать от снега дороги по городку и огромную территорию строевого плаца. Отработав два–три часа на «снегу», занятия в тёплых уютных классах казались вершиной блаженства и комфорта. Однако двадцатиградусные морозы и снежные заносы не влияли на занятия и тренировочные процессы. Мы встали на лыжи. Теперь кроссы и марш–броски совершали на лыжах, но одного руководство не учло, что не все девушки умели ходить на лыжах. Пришлось инструкторам собирать «неумёх» в отдельную группу и учить технике лыжного бега. Систематические тренировки духа, ума и тела сделали своё дело. Казалось бы, сумасшедшие двенадцатичасовые нагрузки просто невозможно выдержать, а теперь стали как нечто обычное, нормальное, и не вызывали ни ломоты в теле, ни страха, ни усталости. Всё–таки удивительное это существо — человек, а в особенности женщина. Даже в невероятно сложных жизненных условиях её не покидают мысли о любви, семье, детях. Основной инстинкт, являющийся главной движущей силой жизни всего живого на земле, и тут постоянно напоминает о себе.

Как–то после Нового года, который, кстати, прошёл тихо и незаметно, дежурила я в санчасти. В лазарете пациентов было много, так что работы и штатным медикам, и нам, практиканткам, хватало. На больничную койку девчата обычно попадали по мелочам. Чаще из–за простудных заболеваний, реже из–за мелких травм, растяжений, вывихов, потёртостей. Так как дежурили мы по суткам, я всех «разведчиц» знала в лицо и по именам. Они со мной были откровенны и часто делились своими девичьими секретами. Все они были милыми, женственными, приземлёнными, ну никак их невозможно было представить в той роли, какую им готовят. И на этот раз, заступив на смену, обошла всех больных, перекинулась приветствиями, изучила график приёма лекарств и процедур и приступила к их выполнению. Кому–то дала лекарство, кому–то сделала укол, кому–то поставила компресс или перевязку. Словом, делала то, чтобы больных скорее поставить на ноги. Одна девушка поступила в санчасть с подозрением пищевого отравления. Её всё время тошнило, были позывы на рвоту, мучило головокружение. Она совершенно не принимала пищу. Ещё до обхода врачей я подошла к ней и завела разговор. Спрашивать о самочувствии было просто некорректно, так как и без того было видно, как она мучается. Я её спросила:

— Галь, ты кроме казённой пищи, ничего не ела?

— Нет, конечно, откуда, что тут возьмёшь?

— Буфет работает, и кто имеет деньги, может позволить себе что–нибудь вкусненькое.

— Буфет для преподавателей и обслуживающего персонала, а нам же деньги не платят, ты это знаешь. Мне кажется, у меня это не от отравления, а по другой причине.

— Что ты имеешь в виду?

— Мне страшно признаться врачам и, тем более, руководству школы, но никуда не денешься, шила в мешке не утаишь. По–моему, я беременна.