Чтение онлайн

Время шло. Жизнь постепенно улучшалась. Руководство страны постоянно вело пропаганду здорового образа жизни населения и делало всё, чтобы молодое поколение активнее занималось физкультурой и спортом. Для этого в школах, ВУЗах, на фабриках, заводах, даже в ЖЭКах строились стадионы, спортивные площадки, организовывались спортивные секции по различным видам спорта. Подавляющая часть населения была вовлечена в это несомненно полезное движение. Были разработаны и введены в действие нормы на спортивный комплекс БГТО (будь готов к труду и обороне) и учреждены значки. Спортсменам, превышающим нормативы БГТО, присваивались спортивные разряды, начиная с четвёртого и кончая первым разрядом. Самыми популярными были: футбол, легкая атлетика и стрелковый спорт. Это и понятно. Страна Советов, окружённая со всех сторон капиталистическими странами, должна была научиться обороняться, и поэтому всё население страны, в особенности молодое, изучало стрелковое оружие и умело метко стрелять. Этой работой тогда занималась полувоенная организация ОСОВИАХИМ, впоследствии переименованная в ДОСААФ. Такие организации находились в каждом городе, районе, небольших городках и районных центрах. Когда я учился в 7-м классе, на большой перемене ко мне подошёл Юрка Ерохин и говорит:

— Вась, я вчера на дверях магазина прочитал объявление, где говорилось, что в помещении ОСОВИАХИМ открылась стрелковая секция, куда приглашают всех желающих. Давай запишемся.

— Давай, в чём вопрос! Сегодня же после уроков и пойдём.

В тот же день мы и записались. Отныне, каждый день в течении недели, один час после уроков мы занимались в стрелковом классе ОСОВИАХИМа. Сначала изучали материальную часть стрелкового оружия, бывшего на вооружении Красной армии. Туда входили: армейская винтовка–трехлинейка, ручной пулемёт Дегтярёва, пистолет ТТ и револьвер-Наган. Через месяц мы научились разбирать и собирать все названные виды оружия. После чего начались практические стрельбы. Стреляли в основном из малокалиберной винтовки, но к концу учебного года обещали свозить нас на полигон и пострелять из боевой трехлинейки. «Мелкашку» освоили мы быстро, и за несколько месяцев упорных тренировок я уже выполнил норматив второго разряда. Время шло. Подходил к концу очередной учебный год. Как и обещал военрук, тёплым весенним днём посалил нас в кузов полуторки и повёз на военное стрельбище, которое находилось километрах в двадцати от райцентра. Было нас, пацанов, человек двадцать и лишь три девочки из параллельного класса. Мы сидели на деревянных лавках в открытом кузове машины, пели, смеялись и весело балагурили. Три настоящие боевые винтовки в брезентовых чехлах вез сам военрук. Полуторка, подпрыгивая на кочках и ухабах просёлочной дороги, двигалась с небольшой скоростью, и всё же через час мы добрались до места. Стрельбище было хорошо оборудовано, со смотровыми вышками, командным пунктом, телефонной связью и другими атрибутами. Оставив винтовки в кузове, военрук спрыгнул на землю, приказав всем оставаться на своих местах, направился к начальнику стрельбища. Им оказался уже немолодой капитан общевойсковой службы. Он был видно осведомлён о нашем приезде, и без каких–либо формальностей показал нам сектор для стрельбы из боевых винтовок. Построив нас в одну шеренгу на исходном рубеже, военрук ещё раз проинструктировал нас и выдал по три боевых патрона каждому. Я взял с волнением отливающие золотом, таящие в себе смерть, далеко не детские игрушки и подумал: «Сегодня эти пули полетят в мишени, изображающие силуэты людей, а завтра они могут лишить жизни врагов, которых пошлют убивать нас, советских людей». Видно вожди враждующих сторон, преследуя свои амбициозные цели, не считают свои народы за людей и готовы принести их в жертву в своей кровавой и грязной игре. Как нам внушают, что фашисты — наши враги, так и их убеждают, что коммунисты — звери, а раз так, значит, и тех, и других надо безжалостно убивать. А как же одна из главных христианских заповедей: «Не убий»? Ведь стравливают нас вожди, исповедовавшие одни и те же заповеди. Нет, что–то непонятное творится в нашем загадочном, жестоком и непредсказуемом мире». Примерно так размышлял я, перебирая в кармане нагретые моими руками боевые патроны.

… Грудные мишени зелёного цвета с белыми кругами были установлены на расстоянии двухсот метров. Первая тройка ребят вышла на огневой рубеж и, зарядив магазины винтовок, приготовилась к стрельбе. Военрук ни на шаг не отходил от ребят, делая им последние наставления. По сигналу горниста стрелки передёрнули затворы и прицелились. Выстрелы, громкие и хлёсткие, прозвучали почти одновременно. Так повторялось трижды. А мы стояли сзади в строю, ждали своей очереди и переживали вместе с ними. Но вот горнист протрубил «Отбой» и поднял белый флаг. Это означало, что стрельба окончена, и никто на стрельбище не имеет права стрелять ни из каких видов стрелкового оружия. По команде руководителя ребята встали и отправились осматривать мишени. Результаты оказались неутешительными. Да это и понятно. Ведь стреляли они впервые из боевого оружия и, конечно же, очень волновались. Но вот настал и мой черёд испытать отдачу в плечо прославленной «трехлинейки». Как нас учили инструкторы, крепко упираю приклад в плечо, тщательно прицеливаюсь и мягко нажимаю на спусковой крючок. Выстрел прозвучал как–то неожиданно, и я, разволновавшись, даже не почувствовал отдачи. Второй и третий раз стрелял уже более уверенно. При осмотре мишеней в моей оказалось три дырки, одна — восьмёрка и две — девятки, в итоге — двадцать шесть очков из тридцати возможных. Для начала совсем неплохо. Вся группа отстрелялась посредственно, а мой результат так никто и не перекрыл. Юрка Ерохин выбил двадцать четыре очка, а Иван Бушуев на два очка меньше его, но это не помешало нашей троице получить значок «Ворошиловский стрелок». Значок этот был необыкновенно красив, состоял из звезды на фоне красного знамени, обрамлённого с одной стороны шестернёй, а с другой — снопом пшеницы. На звезде из красной эмали был изображён бронзовый стрелок, стреляющий по мишени из положения «Стоя». На выпускной торжественной линейке, где нам вручали табеля за 7-й класс, на моей груди красовалось полдюжины значков спортивной доблести, в том числе и самый главный — «Ворошиловский стрелок».

Время шло. Учитывая мои блестящие успехи за 7-й класс, родители разрешили мне учиться дальше. Учёба в школе давалась мне легко. Затрачивая не больше часа на выполнение домашних заданий, время у меня оставалось и на помощь родителям по хозяйству, и на занятие спортом, и на чтение художественной литературы. Газетные полосы пестрели репортажами о пуске в эксплуатацию новых заводов и фабрик, электростанций и линий электропередач, об испытаниях новейших видов вооружений, в том числе танков, самолётов, подводных лодок и надводных военных кораблей. Вместе с тем, в связи с усилением военной мощи Гитлеровской Германии, постоянно звучали призывы о бдительности и боевой готовности для отражения возможной агрессии со стороны этой страны. Вот тут–то и был выдвинут лозунг: «Хочешь жить в мире, готовься к войне». Народ, уставший от постоянных войн и потрясений, с ужасом думал о возможном столкновении и, не покладая рук, трудился, каждый на своём месте, укреплял престиж, экономическую и оборонную мощь страны. Профессия кадрового военного командира стала одной из почётных и престижных в стране.

… Из моих друзей продолжить учёбу разрешили только Ивану Бушуеву, с которым в детстве у меня произошёл конфликт. На летних каникулах после восьмого класса я уже трудился в колхозе прицепщиком. Теперь колхозные поля обслуживали МТС (машино–тракторные станции), в которых появились тракторы и комбайны отечественного производства. Колесные тракторы СТЗ выпускал Сталинградский тракторный завод, а гусеничные ЧТЗ — Челябинский, комбайны же производились на Саратовском комбайновом заводе. Трактористы и прицепщики были из местных колхозников, и платили им, как и всем колхозникам, натуроплатой, то есть зерном. Учет труда вёлся трудоднями, то есть палочками, как считали в народе. Когда старший брат Николай ушёл служить в армию, отцу с матерью семью из шести душ пришлось кормить самим. Спасала нас, как и большинство колхозников, корова, да огород в сорок соток. Роль няньки к тому времени уже исполнял Сергей, которому исполнилось двенадцать лет. При таком бедственном положении семьи я изо всех сил старался помочь родителям. Хотя за лето заработал более четырехсот трудодней, почти что годовую выработку колхозников полеводческой бригады, хлеба, заработанного нами с отцом, все равно не хватало, и выпекала его мама из муки пополам с картофельными очистками. Ощущение голода тогда у меня не прекращалось никогда. Однако это не мешало мне прилежно учиться, заниматься физкультурой и спортом, и как учила партия и комсомол, стать достойным защитником Отечества. В стране происходил патриотический подъем. Повсеместно в больших городах создавались аэроклубы, где молодёжь училась летать на планерах и спортивных самолётах, прыгать с парашютом и участвовать в соревнованиях. С комсомольцами призывного возраста проводились военно–патриотические игры, где молодых людей учили стрелять, метать гранаты, ходить по азимуту, преодолевать горные перевалы и водные преграды. Слово «война» витало в воздухе, но советским людям внушили, что Красная армия настолько сильна, что никогда враг не посмеет топтать нашу землю, а если осмелится нарушить нашу границу, то будет бит на своей же территории. Об этом слагали песни, снимали кинофильмы, писали книги. Мы были убеждены, что слова вождя и учителя всех стран и народов, товарища Сталина, не расходятся с делом. Тогда и я под патриотическую эйфорию решил поступать в Орловское танковое училище. Благо тогда в военные училища принимали юношей с незаконченным средним образованием. Отец с матерью, одобрив моё решение, рассудили так: «Профессия военного командира хорошо оплачивается, пусть учится, может, когда станет командиром и нам поможет».

Я собрал необходимые документы и поехал в город Орёл, где находилось это училище. В приёмной комиссии меня очень огорчили, объяснив, что по возрасту я не подхожу и вежливо попросили приезжать на другой год. Пришлось идти в девятый класс. С ещё большим упорством и старанием принялся учиться и заниматься спортом, ибо знал, чтобы поступить в училище, надо быть хорошо подготовленным физически и отлично освоить школьную программу. Окончив девятый класс с похвальной грамотой, решил отложить поступление на следующий год, а пойти на работу и помочь родителям. Как самого грамотного, приняли меня в правление колхоза счетоводом. Я прекрасно знал математику, имел красивый каллиграфический почерк и в правлении был буквально нарасхват. Я составлял бухгалтерские отчёты, вёл переписку с районной администрацией, писал различные лозунги и транспаранты для демонстраций, выпускал стенгазеты и стал просто незаменимым канцелярским работником. Любую работу я выполнял с любовью и старанием, за что неоднократно получал почётные грамоты и премии в виде пуда пшеничной муки, или отреза материи на костюм.

Настало тревожное время. Гитлер развязал войну в Европе. За месяц оккупировал Польшу, подверглись массированному авианалёту английские города и военные базы. Сталин тоже не сидел, сложа руки. Подписав пакт Риббентропа — Молотова, Красная армия вошла в Западную Украину, Буковину, Западную Белоруссию и присоединила эти земли к Украине и Белоруссии соответственно. Вследствие постоянных военных провокаций японской военщины и с целью защиты Дальне — Восточных границ нашей Родины была разгромлена Японская Квантунская армия в Маньчжурии. Была проведена, но не совсем удачно, Финская кампания, в результате которой Красной армии был нанесён значительный урон и, несмотря на то, что она вошла в Хельсинки, после подписания мирного договора войска были выведены с территории этой страны, а она не потеряла своей независимости. Начался новый раздел мира. Страна жила в напряжённом ожидании, ещё не осознавая, в какую огненную пучину она будет ввергнута.

Моё прилежное отношение к труду оценило руководство колхоза и направило в Ленинград на трехмесячные курсы бухгалтеров. Собрав необходимые бумаги, пару запасных носок, нательного белья и харчи на первое время, отправился на станцию. Туда, по каким–то делам, ехала подвода, и меня согласились подвезти. Возница, а это был бригадир тракторной бригады Василий Пронин, жил по соседству и слыл весельчаком и балагуром. Было ему лет тридцать от роду, и семья его состояла из шести человек. Жена, маленькая, щупленькая, но быстрая, как ртуть, успевала всюду. С ночи до ночи копошилась с детьми, а их было четверо, и управлялась по хозяйству. Василий же постоянно был на работе. Его хлопотное хозяйство требовало постоянного внимания и технической помощи. Вот он постоянно и мотался, то за запчастями, то выбивать прицепные агрегаты, то вызывать механиков из МТС, если поломки тракторов не удавалось отремонтировать собственными силами.

… Его глаза, с веселой искринкой, смерили меня оценивающим взглядом, и он, с удивлением, будто увидел меня впервые, улыбаясь, спросил:

— Васька, это куда ты так вырядился? И значков вон с десяток навешал, будто с фронта пришёл. Уезжать, что ли, вдруг собрался?

— Да, еду в Ленинград. Буду там на бухгалтера учиться.

— В институт, аль в техникум?

— Нет, на курсы бухгалтеров, всего на три месяца.

— И где же потом будешь работать?

— В райкоме решат. Иль в нашем колхозе, иль в каком–то другом.

— А лет–то тебе сколько?

— В этом году будет восемнадцать.

— Э-э, да ты уже большой, поди и девка есть?

— Нет у меня никого и не надо. С этими женщинами одна морока, а так, я сам себе хозяин, что захочу — сделаю, что задумаю — исполню.

— Это кто же тебе сказал, что без женщин жить лучше?

— Да, все женатики так говорят.

— Нет, брат, не скажи. Что бы мы о женщинах не говорили, но главнее семьи в жизни ничего нет. Хотим мы этого или не хотим, но против природы не попрёшь. Ты лучше скажи, девок щупал?

— А то, как же.

— И целовался?

— Конечно.

У меня зарделись щёки, не хотелось сознаваться соседу, что ещё не целованный.

— Всё это ты врешь, Васька. У тебя на лице написано, что девок ты боишься, а уж о поцелуях и говорить нечего.

Мне крыть было нечем, и я, чтобы поменять тему разговора, спросил:

— Дядь Вась, а вы пошто на станцию–то едете?

— Ты мне, милок, зубы–то не заговаривай, я ему про любовь, а он мне про запчасти к тракторам. Так вот, что я тебе скажу про баб–то. Они, вить, главные на нашем белом свете. И хочешь ты или не хочешь, обязательно попадёшь к ней на крючок. Вот скажу про себя. Я тоже был, как ты, телок неопытный, хотя и армию отслужил. Однажды шли мы из клуба домой после танцев, а одна пигалица возьми и задень меня. Ты, мол, Василий, такой статный да сильный, а девок боишься. «Это я-то боюсь?» Схватил в охапку дерзкую девчонку и при всём честном народе поцеловал её прямо в губы. А она, видно, только этого и хотела. Дошли до калитки её дома. Она снизу вверх смотрит мне в глаза и ждёт. Тут уже и я осмелел. Поцеловал её по–настоящему раз, другой, а она положила руки мне на плечи, потом поднялась на цыпочки и повисла на шее. Её упругие выпуклости впились в моё разгорячённое тело, и я почувствовал, что теряю рассудок. Мои руки нащупали эти таинственные волшебные бугорки и стали их гладить и нежно ласкать. Она не отстранялась, дыханье её участилось, а руки стали гладить волосы, лоб, щёки. Когда же открылись врата волшебного таинства, мы были там в небесах, где рождается это великое чувство, слияние двух юных сердец, под названием Любовь. Эта незабываемая ночь, прошедшая в экстазе любви, дала начало нашей с Ниной семейной жизни. А ты говоришь, зачем они тебе? И я тоже не думал и не гадал, а она, любовь–то, сама нагрянула нежданно, негаданно. Недаром говорят, что семьи–то человеческие не на земле, а на небесах рождаются. И пусть люди не думают, что любовь — это творение рук человеческих, нет, любовь — это дар Божий.