Чтение онлайн

Глаза её смеялись, и она, глянув на меня, искоса наблюдала и ждала, как я буду реагировать на её фантазию. А я слушал, удивлялся её бесшабашности и смелости, и тут же вспомнил историю любви дяди Васи, только что рассказанную мне по пути на станцию. Неужели так бывает? Совершенно незнакомая девушка, то ли в шутку, то ли всерьез, решила влюбить в себя почти незнакомого парня? Я думал, моргал глазами и не мог вымолвить ни слова. Видя мою растерянность, она весело улыбнулась и, с иронией в голосе, сказала:

— Вась, ты чего так испугался? С тобой и пошутить нельзя. Не бойся. Скоро выйдем на вокзал, затеряемся, как песчинки в море, в большом городе, и никогда больше не встретимся, лишь иногда будешь вспоминать, как одна дерзкая девчонка тебя разыграла.

После её слов я действительно испугался и поспешно заявил:

— Лена, мне нравятся твои смелость, умение быть центром внимания, твой сарказм, и, если бы ты дала мне свой адрес, то мы могли бы встречаться. Ты как на это смотришь?

Сказав это, я как–то удивился своей смелости. Видно на меня подействовали её простота, непосредственность, насмешливый тон, самоуверенность и какое–то скрытое превосходство. Она хитро улыбнулась и полушутя, полусерьезно сказала:

— Я, пожалуй, соглашусь, если ты подаришь мне на память все свои значки.

Я наконец понял, что она просто издевается надо мной и видно решила проверить меня на терпимость к её колкостям. На этот раз я ей резко заметил:

— Если ты меня считаешь деревенским увальнем и недоумком, то нам с тобой больше не о чем разговаривать, товарищ недоделанный фельдшер.

Я ещё хотел что–то сказать ей колкое, но она перебила:

— О, а ты, оказывается, не такой уж и безобидный, и зубки у тебя есть. Это мне нравится, я не люблю тихоней.

Лицо её вдруг приняло серьезное выражение, и она надолго замолчала. Я это принял по–своему и, изображая обиженного, снова забрался на верхнюю полку и почти до самого Ленинграда лежал с закрытыми глазами и думал. Никогда в жизни ещё вот так открыто не говорил с девушкой о дружбе. Она милая приятная девушка, но зачем же надсмехаться над моей деревенской невоспитанностью и моими дурными привычками. Да, я застенчивый, нерешительный, не умею вести себя с женщинами, но это всё исправимо. К тому же у меня немало и достоинств. А тут ещё к значкам моим прицепилась, будто я их в магазине купил. Каждый значок мне дорог и памятен тем, что заработан он многодневными тренировками. Я использовал каждую свободную минуту, чтобы совершенствовать свои дух и тело, и делал это не для хвастовства, а чтобы стать достойным защитником Родины. Чтобы быть сильным и ловким, сделал перед домом турник, где каждый день устраивал соревнования с такими же, как сам. Чтобы быть быстрым и выносливым, совершал кроссы вокруг озера. И даже в соседнее село к маминым родственникам, за три километра, тоже всегда бегал. Мою любовь к передвижению таким образом мама одобряла и говорила: «Это хорошо, сынок, что ты быстро бегаешь, здоровее будешь». Её похвала меня окрыляла и ещё больше распаляла во мне спортивный азарт и соревновательный дух. Не найдя в своем поведении и своей внешности ничего плохого и порочного, успокоился и задремал. Проснулся оттого, что проводница шла по проходу вагона и громко объявляла: «Подъезжаем к Ленинграду! Прошу собрать свои вещи и приготовиться к встрече с любимым городом». Я вытащил из–под головы вещмешок и спустился вниз, однако Лены в купе не было. Перехватив мой блуждающий взгляд, женщина «божий одуванчик» посмотрела на меня и сказала: «Сошла твоя попутчица на предыдущей станции. Да она мне и не понравилась. Какая–то развязная, дерзкая. Нет, девушка должна быть скромной, женственной, загадочной. Вот вы хороший парень, а она почему–то на вас набросилась со своими надуманными претензиями». У меня вырвалось:

— Обещала показать, куда мне ехать, а сама скрылась.

При всей её болтливости и сарказме она мне понравилась. Красивая, стройная, с большими голубыми глазами и белокурыми кудрями, сползающими на плечи из–под серого шерстяного берета. Я ей, видно, тоже понравился, иначе зачем ей понадобилось надо мной куражиться. Мои грустные размышления прервала всё та же моя защитница:

— Молодой человек, я вижу, у вас мало багажа, не могли бы вы помочь мне донести чемодан до трамвая?

— О чём речь, конечно, помогу. Вы живете в Ленинграде?

— Да, в центре на Невском проспекте. А вам куда ехать–то?

— Я и сам не знаю. Лена сказала, что школа бухгалтеров находится где–то на Мойке.

Я назвал бабушке адрес, и она безошибочно определила маршрут моего следования. Наконец буфера поезда мягко лязгнули и он остановился. Я взял свои вещи, её чемодан и стал пробираться к выходу. Вышли на перрон. Крытый вокзал с множеством путей поразил моё воображение огромной площадью. Время было мало, чтобы как следует разглядеть это уникальное сооружение, но что бросилось в глаза, так это массивные арочные клёпаные опоры, соединенные между собой и образующие стеклянную крышу. Такого вокзала я ещё никогда не видел…. Между тем людской поток вынес нас на привокзальную площадь. Тут народ стал расходиться по своим трамвайным остановкам, посадил бабулю и я на её трамвай, а сам поспешил на свой. Чтобы добраться до конечного пункта, мне нужно было сменить два или три трамвая. Однако не без труда, своё учебное заведение я все же разыскал. В приемной комиссии предъявил направление из райкома партии, на основании которого меня определили в учебную группу и дали распоряжение на поселение в общежитие. На этом все формальности были закончены, и через полчаса я уже разговаривал с комендантом студенческой общаги. Им оказалась женщина средних лет, приятной наружности, любопытная и разговорчивая по характеру. За несколько минут она задала мне два десятка вопросов и успела пролить свет на мою таинственную школу бухгалтеров. Оказалось, что эти курсы были организованы Ленинградским институтом народного хозяйства, как своего рода ликбез для сельских бухгалтеров–счетоводов. Она выдала мне постельное белье, выписала пропуск и проводила в комнату. Я поблагодарил приветливую женщину за оказанное мне внимание и вошёл в помещение. Был выходной день. Занятия начинались с понедельника, и у меня оставалось полдня для ознакомления с новым местом, со своими будущими однокурсниками и студенческим городком. Поставив вещи возле себя, я остановился и окинул взглядом свое новое временное жилище. В довольно просторной комнате с одним окном, выходящим во двор, стояли шесть железных кроватей, застланных грубошёрстными серыми одеялами. За большим столом, стоящим посредине комнаты, сидели двое парней и что–то усердно писали. Я поздоровался, но они, буркнув в ответ: «Здорово», даже не подняли на меня голову. Я положил под подушку постельное белье, сложил в тумбочку вещи, вышел в коридор и задумался. Что ждёт меня впереди, и что готовит мне день грядущий. Вспомнил про Лену, и волна какого–то неведомого беспокойного чувства прокатилась по телу. «И какой же я неотёсанный болван, обидел девушку, не извинился и потерял её навсегда, а она, наверное, захотела бы со мной дружить. Впрочем, если бы я ей понравился, не сошла бы раньше времени, не попрощавшись. Значит, ей надо было надо мной покуражиться, а я то дурак, воспринял все всерьёз», — размышлял я про себя, и что–то горячее, как шаровая молния, прошло по телу и покинуло его. Захотелось есть. Зайдя в комнату, спросил:

— Ребята, в общежитии столовая есть?

Один из парней, с густыми рыжими кудрями, поднял голову и ответил:

— Студенческая столовая находится во дворе, если хочешь, подожди полчаса, пойдём вместе.

Я согласился. Чтобы не терять времени, постелил постель, переоделся в спортивный костюм и стал ждать ребят. Закончив свои дела, ребята вышли в коридор. «Кудрявый» протянул руку и представился: «Валентин, а это мой друг и одногруппник, Николай». Я назвался и по очереди пожал каждому руку.

— Так ты приехал на курсы повышения квалификации? — спросил Валентин. Я утвердительно кивнул головой. — А мы с Николаем были на Всесоюзных соревнованиях по планерному спорту, набрали хвостов, а сейчас вынуждены подтягивать.

— Вы студенты?

— Да, будущие экономисты. Через два года получим дипломы и разъедемся по стране поднимать её экономическое могущество. Наши одногруппники сдали сессию и разъехались по домам, а мы вот мучаемся.

— А вы планерным спортом занимаетесь в местном аэроклубе?

— Да, в нашем Ленинградском.

— А ещё чем там занимаются?

— Есть парашютная секция, лётная, где готовят пилотов спортивных самолётов, ну и, как было сказано, планерная.

Профессия лётчика в наше время была такая же популярная, как профессия космонавта в шестидесятых годах, и, конечно же, вершиной мечтаний каждого парня было — стать лётчиком. От их слов у меня даже дыханье перехватило, и я с волнением спросил:

— А туда можно записаться?

— Конечно, можно, но очень трудно. Первая и главная трудность — это здоровье. Если пройдешь медкомиссию, то полдела сделано. Вторая трудность — это принимают в аэроклуб только жителей Ленинграда, а так же студентов ВУЗов и техникумов, иногородним без городской прописки вход туда запрещён.

— Мне бы хоть с парашютом попрыгать, я давно об этом мечтаю.

— Через пару дней сдадим экзамены, поедешь с нами в аэроклуб, может, и примут в парашютную секцию.

— Вот было бы здорово, — не удержался я.

За разговорами незаметно дошли до столовой. Валентин оказался очень разговорчивым парнем, а Николай, пока шли, не проронил ни слова. В столовой выдавались комплексные обеды, и мы, за чисто символическую цену, неплохо поели. Ребята вернулись в общежитие грызть свою науку, а я решил побродить по городу. До самого вечера ходил по улицам, аллеям, паркам и не мог избавиться от волнения и тревожного чувства прикосновения к чему–то большому и таинственному. Мысль о том, что тут, по этой земле ходили, творили великие люди, как Петр I, Михаил Ломоносов, Григорий Потёмкин, Александр Пушкин, Владимир Ленин и другие исторические личности, повергало мою душу в смятение и наполняло её гордостью за честь быть частичкой великого русского наследия. Переполненный неизгладимыми впечатле–ниями, уставший и голодный вернулся в свою комнату. В ней никого не было. Раздевшись, впервые лёг на казённую кровать с белоснежными простынями. В деревне в то время никто не мог позволить подобной роскоши спать в такой постели. Зимой спали на печи или на полатях, а летом покатом на полу или на сеновале в верхней одежде. Едва прикоснувшись к подушке, мгновенно заснул. По обыкновению своему встал рано. Кроме знакомых ребят, в комнате спал ещё один парень из вновь прибывших. Две кровати оставались незанятыми. Спустившись во двор, сделал зарядку, а когда вернулся, все ребята уже были на ногах. Дима, так звали четвёртого парня, оказался, как и я, курсантом. Наспех позавтракав в столовой и взяв всё необходимое для конспектирования, пришли в аудиторию и заняли места поближе к преподавателю. Аудитория, рассчитанная на полтораста человек, была заполнена полностью. Половина слушателей были женщины и девушки. Первый день был ознакомительный. После вступительной лекции нас разбили по группам, ознакомили с программой и отпустили домой. Проучившись неделю, я понял, что времени для досуга будет очень мало. Программа курса была составлена таким образом, чтобы ускоренным темпом шестимесячные курсы пройти за три месяца. Без соответствующей подготовки отсидеть по двенадцать часов на лекциях и практических занятиях было чрезвычайно трудно. Я аккуратно посещал занятия, старательно конспектировал лекции и только после их окончания, позволял себе сходить в кино, на танцы или побродить по городу, любуясь его неповторимой красотой.

Мои друзья–студенты, освободившись от «хвостов», перед поездкой домой решили побывать в аэроклубе, кое–что выяснить для себя и повидаться с друзьями, которые продолжали тренироваться. Я напомнил им о своей просьбе и присоединился к их компании. В течении недели мы были заняты делом и почти не общались. И вот теперь, добираясь до аэроклуба, мне захотелось как можно больше узнать об этой общественно–военной спортивной организации. Расправляя грудь, обвешанную значками, спросил: