Чтение онлайн

Практика — лучший из критериев истины — показывает, что технологичная постиндустриальная армия США по возможностям и эффективности боевого применения превосходит массовую армию индустриального общества. Но ничего не может поделать с сетевым насилием международного терроризма. В то же время массовое организованное насилие силовых ведомств Китая за счет строгой иерархии неограниченных в численности, преданных своему государству бойцов и командиров войск охраны, сил безопасности и органов общественного порядка способно осуществлять тотальный контроль всего и вся. И справляется с атаками террористов, сепаратистов и экстремистов.

Налицо замкнутый круг — связка трех сил, где нет победителя «за явным преимуществом». Геополитически эти силы соотносятся с фабрикой XXI века — индустриальным Китаем. Технологической лабораторией XXI века — постиндустриальными США. И уже не имеющим государственной привязки интернационалом социальных сетей грядущего информационного общества.

На переходе через постиндустриальный барьер (1991–2015) Россия выпала из центров силы геополитики. Ее вооруженные силы утратили массовый народный характер и дух Красной армии. Потеря научно–технического и промышленного потенциала страны блокирует реформу вооруженных сил по американскому типу. А отказ от идеологического лидерства, от мечты всего человечества делает бесполезными новаторские амбиции занять достойное место в грядущем информационном обществе.

В этой ситуации геополитику дополняет небополитика. Небополитика твердо знает, что ситуация, безвыходная в схемах на плоскости при взгляде сбоку, может быть решена с более высокого уровня — в объеме взглядом сверху. Для этого треугольник сил, в котором России как угла в связке сил нет и где нынешняя Россия ищет себе глубокую нишу прикрытия (а с перезагрузкой отношений с США эта ниша видится под американским зонтиком), надо достроить вверх до объемной фигуры — тетраэдра. И уже в объеме небополитики занять не нишу, а вершину. При этом четвертой вершиной, возвышающейся над плоскостью материальных оснований организованного насилия, будет вершина не войны оружия, но «ВОЙНЫ СМЫСЛОВ». А смыслы охватываются не логикой IT, но различением одного от другого в когнитивной сфере. Это то, что задает вектор политики, конфигурирует практические действия.

Иными словами, достаточно одержать убедительную победу в «войне смыслов», чтобы перевести войну оружия в гармонию мира. До того как интернационал социальных сетей (под условным именем нетократия) атаками на башни–близнецы и здание Пентагона в США 11 сентября 2001 года, взрывами в московском метро и вызвавшими панику уколами прохожих на улицах города Урумчи в КНР не заявил себя как третий центр силы в геополитике, гармония была невозможной. Возможным было только противоборство в парах, все равно -в форме насилия или хитрости.

Появление в силе третьего претендента на роль лидера в глобальном мире позволяет перейти от противоборства к гармонии. Ибо гармония как слаженная соразмерность неравновеликих частей начинается с трех сил. В музыке два звука аккорд не делают. Три звука в мировой политике уже есть. Осталось взять аккорд. Взять же этот аккорд позволят высокие когнитивные технологии, конфигурирующие NBIC-конвергенцию. А сделать прорыв в когнотехнологиях легче других могут люди русской культуры, говорящие и думающие на русском зыке и потому способные не к анализу или синтезу, но к парадоксальному, троично–асимметричному типу мышления. Этот тип мышления и есть заведомое преимущество русских в «войне смыслов». Есть надежда, что русские через победу в «войне смыслов» в грядущем информационном обществе навяжут противоборствующим силам «гармонию Неба». Быстрее всего понять эту роль России благодаря конкретно–символическому (иероглифическому) типу мышления смогут китайцы. Ибо только русские и китайцы способны к распространенному среди обычных людей стихосложению. Стихи сжимают обыкновенное и обобщают особенное. Тяжелее всего принудить к «гармонии Неба» будет англоязычных и франкофонных людей западной культуры с аналитическим типом мышления.

Задача же разведки нового облика при переходе через постиндустриальный барьер состоит в том, чтобы добывать знания новых технологий управления насилием по типу В. Вскрывать признаки подготовки и начала боевого применения этих новых социогуманитарных технологий управления сознанием и поведением людей. Противодействовать им встречными стратагемами «подмены Большой игры». А главное, влиять на ход и исход войны нового типа путем разоружающей засветки скрытых заказчиков, надсистемных планировщиков, не проявленных контуров управления и обнажения смысла тайных операций в ракурсе и масштабе глобализма.

Пришел срок, когда разведка имеет шанс стать «разящим мечом правды» в «войне смыслов», а не прислугой у защитных мер безопасности (security) или хитросплетений лукавого ума (intelligence) в войнах за блага и комфорт тела.

В старом аграрном и индустриальном обществах войны велись за захват и контроль пространства. Сокровищем (предметом желания) была натура (плодородная земля, природные ресурсы), а также пути доставки богатств к местам их потребления. Время выступало преимущественно как длительность, а задачи войны во времени — как упреждение в развертывании сил и средств, быстрота реакции на изменения обстановки и опережение противников в нейтрализации угроз и использовании шансов.

В постиндустриальном информационном обществе экономики знаний война будет вестись преимущественно за захват времени и контроль над нематериальными основаниями порядка, ибо сокровищем станет культура: устои сознания, язык, матрица поведения, а также социальные сети и компьютерная инфраструктура передачи и обработки данных. Время как театр военных действий будет выступать в аспекте порядка следования событий вне зависимости от длительности каждого из них. А задачи войны во времени будут следующие:

внесение хаоса в привычный порядок и очередность действий;

подмена одного порядка другим;

навязывание модели — образца и схемы воспроизведения действий (суть — управление хаосом).

Разведка нового облика — вид боевого обеспечения войны нового типа — для достижения успеха будет вынуждена сменить приоритеты. И с низших уровней раскрытия государственной и военной тайны подняться на более высокие уровни:

раскрытие тайн своевременности и порядка реализации цивилизационных проектов захвата будущего;

раскрытие тайн типов мышления по критерию инкогнито/когнито;

раскрытие тайны беззакония (поругания в душе) и тайны благочестия (оправдания в Духе).

С переходом человечества в информационное общество поменяется и принцип победы (преодоления беды) в конкуренции разных глобальных проектов. Теперь победой станет не захват и оккупация территории силой оружия, но выход в суперпозицию концептуального доминирования силой разума. Принципом же искусства побеждать станет выход в суперпозицию.

На уровне защиты государства (амер. defense; кит. гофан) позиция ныне представлена тремя типами войн:

A. Медленная тотальная война с массовой армией.

Б. Быстротечная высокотехнологичная война разведывательноударных комплексов и мобильных групп быстрого реагирования.

B. Сетевая бессрочная диверсионно–террористическая война партизанского типа.

Суперпозицией здесь будет «война смыслов» с информационным оружием, логическими фугасами и когнитивными технологиями навязывания решений.