Чтение онлайн

— Rigor mortis [24] … — пробормотал Зыга, потянув окоченевший труп за рукав. Осмотрел левое запястье. — Натерто ремешком от часов.

Участковый, наблюдавший за этим обследованием, весь побледнел.

— Ты что, первый день на службе? — криво улыбнулся Зельный.

— Нет, пан следователь, уже два месяца как школу окончил, — серьезно поправил его Рафалик. — А рядом с останками я нашел вот это! — Он триумфально вынул из кармана шинели стопку визиток.

— Где они были? — рявкнул младший комиссар.

— Валялись тут поблизости, я их и собрал.

— А чтоб тебя! И голыми лапами! — Зыга вырвал у него из руки карточки и разложил на перчатке. Карточки покоробились от влаги, все заляпанные серо-бурыми кляксами уличной грязи. — За какой холерой мне ваши отпечатки!

— Я же думал… — начал участковый.

— В другой раз лучше не думайте так прямо с утра. А давно вызвали фотографа? — прошипел выведенный из терпения Мачеевский.

— Я… — начал заикаться полицейский. — Я передал сообщение дежурному старшему сержанту из центрального комиссариата. Согласно уставу.

Зыга закурил папиросу, прикрывая ее от дождя ладонью. Однако дым все равно тянулся вяло, никакого удовольствия. Поначалу младший комиссар хотел было обгавкать Рафалика, но успокоился. Будущим полицейским забивали головы массой параграфов и нелепых правил, потом на практике учили экономить на всем, на чем только можно, вот только развитие интуиции и умение мыслить в программу обучения не входили, и мало того, отнюдь не приветствовались. Умение мыслить — особенно, потому что тогда курсанты могли бы сами додуматься до того, что «согласно уставу» не всегда означает «результативно». Не иначе как чудо, что некоторые, такие, как Зельный или Фалневич, имели способности к криминальной работе.

— А где эта проститутка? — спросил уже более спокойно Мачеевский.

— Извиняюсь за выражение, проститутка, — загоготал Зельный, но начальник смерил его сердитым взглядом, и сыщик склонился над трупом.

Участковый показал окно на втором этаже флигеля.

— Под номером три. Я велел ей оттуда не выходить. Под угрозой санкции, — добавил он официальным тоном.

— Всенепременно, что под угрозой санкции, — не выдержал набриллиантиненный агент.

— Пошли, Зельный, — махнул ему рукой Зыга. — А вы, Рафалик, позовите, как эти появятся.

Они вошли в темные и узкие сени. Напротив были забитые досками двери, наверх вела крутая деревянная лестница. Ступени скрипели при каждом шаге, а к шатким перилам лучше было не притрагиваться.

Зельный постучал в квартиру на втором этаже. Дверь долго никто не открывал. Мачеевский уже собрался ударить посильнее, когда заскрипели петли, и на пороге появилась всколоченная девица в халате и стоптанных туфлях.

— Приходите вечером, — зевнула она, оценив их взглядом.

— Полиция. — Зельный вставил ногу в дверную щель и выловил из кармана свою бляху.

— Меня уже полиция допрашивала. Сколько можно?

— Можно, к примеру, задержать на сорок восемь часов без предъявления обвинения. — Зельный ввалился внутрь. Младший комиссар вошел за ним.

Они оказались в типичном съемном жилье.

В кухне, сразу у входной двери, стоял большой стол, заваленный грязной посудой, на буфете громоздились тарелки с объедками. Хозяйка даже и не думала прибираться, потому что не она здесь напакостила, а съемщицы как-то не горели желанием наводить порядок.

Захламленный узкий коридор вел в отдельные комнаты. Дверь последней справа были приоткрыта. Проститутка, шаркая туфлями, проследовала туда.

— Ну, и о чем расспрашивать будете? — поинтересовалась она, усаживаясь на разобранной постели.

Зыга проигнорировал реплику. Подошел к окну. Сквозь грязное стекло серое ноябрьское утро казалось столь мерзким, что хоть вешайся. Участковый Рафалик мок, прохаживаясь около трупа. Его шаги были столь же равнодушны, как и капли дождя, стирающие следы преступления.

— О чем? О том же, о чем всегда, — ответил девке Зельный. — Имя, фамилия, зарегистрирована… Для порядку: меня следует называть пан следователь, а этого господина — пан комиссар.

Она повнимательнее присмотрелась к Мачеевскому. Ну как же, видала она типов с такими мордами в сопровождении агентов, но только всегда в наручниках. Чем-то тут воняет… А впрочем, разве тот, что помоложе, похож на мента? Она уже знала от Зохи, что этот клиент ночью хорошо ей заплатил, чтобы никому о нем не говорила. Боялся кого-то, как пить дать! А теперь лежит холодный, а к ней заявились альфонс с бандитом… Может, не след было шум поднимать?…

— Все ж таки удостоверения покажите! — потребовала она.

Зыга вынул из внутреннего кармана бумажник с документами.

— Ну, раз ты так хочешь, — произнес он вполне серьезно.

На Зельного напал внезапный приступ кашля, но уже через минуту он успокоился, потянулся за своим удостоверением и протянул его проститутке.

— Этого достаточно, или будешь звонить министру Юзевскому [25] ?

— Ну ладно, скажу, что требуется. Только пусть меня господа полицейские уже не тягают по комиссариатам, а? Мне выспаться надо после работы.

Мачеевский и Зельный приближались к Крулевской, оставив позади дом, в котором расспрашивали проституток о незадачливом клиенте. Трудно сказать, кому Ежик испоганил настроение больше: младшему комиссару или девкам. Ему пришлось раньше встать, а у них была дилемма: колоться или рискнуть сорока восемью часами без заработка. Пока что они выдали только, из какой подворотни вышел цензор, однако ни одна не призналась, что его обслуживала.

— Целых восемнадцать курв прокатать, — пробормотал Зыга, глядя, как на Кафедральной площади строится кавалерийский взвод.

— Полиция нравов поможет. Но мы наверняка ничего не узнаем. Обыкновенный налет, пан начальник. — Сыщик подал младшему комиссару огонь. — Выпендриваться стал, вот и всадили перо. И какой точный удар! Даже врач удивился. Разве что это профессионал был, хотя, по моему разумению, с чего бы? Какой смысл идти на мокрое дело ради пары злотых? Ну как? Мы с Фалневичем поделим районы поиска?

Зыга не ответил, поглощенный своими мыслями. Два трупа за два дня было по статистике более чем приемлемо, тем более столь непохожие: один убит с ужасающей выдумкой, другой — разнообразия ради — вульгарно. Разные люди, разные виновники…