Чтение онлайн

Машина рванула с места, не успел еще Вилчек захлопнуть дверцу. Он с трудом втиснулся на задние сиденье, на котором, сдавленные, как сельди в бочке, сидели Зельный, какой-то бородатый тип в очках, Фалневич — ну и теперь еще он.

— Это пан профессор Ахеец. — Мачеевский перегнулся через спинку переднего кресла и указал на бородача. — Вилчек, сопроводите пана профессора до Львова и будете следить, чтобы у него волос с головы не упал, ясно?

— Так точно.

— Сегодня он чуть было не стал «убитым паном профессором». Только что дал показания в комиссариате. Это важный свидетель, понимаешь? Никто не знает, куда мы едем, но береженого… Сами понимаете, Вилчек.

— Так точно, а…

— Больше вам ничего знать не следует, — перебил его младший комиссар. — Избегать толпы, ни на шаг не отходить от профессора, оружие под рукой. Как у вас с боеприпасами?

— Полный барабан и десять запасных.

— Должно хватить, но вот вам еще десять. — Зыга потянулся в карман и протянул агенту горсть патронов.

Автомобиль тем временем переехал через мост и повернул на улицу Фоксаль.

— А здесь, Вилчек, — младший комиссар сунул сыщику несколько банкнот, — у вас сто… двести злотых на всякий случай. Расписываться в получении не требуется, только рот на замок, ясно?

— Так точно, пан комиссар, — подтвердил агент, сжимая в руках почти месячный оклад, причем со служебной прибавкой.

Пан Флорчак затормозил перед вокзалом. Фалневич остался в машине, остальные вбежали по лестнице в здание. Поезд Варшава — Рава Руска — Львов уже пыхтел на первом пути.

— Нет времени, билет купите у кондуктора. — Зыга дал Вилчеку еще одну банкноту.

Он огляделся. Вокзал жил, хотя почти весь город уже спал. В запотевшем окне теплого зала ожидания младший комиссар заметил спящую бабу, к которой украдкой придвигался какой-то подросток. Однако тут же отскочил, притворившись, что просто задремал, когда на лавку рядом сели два разговаривающих о чем-то солдата. Баба тоже открыла глаза. Недовольно скривилась, что ей помешали спать, даже и не догадываясь при этом, что обязана им нетронутым узелком с деньгами.

На перроне людей почти не было. В незаполненную еще электричку до Хелма садилась какая-то пожилая супружеская пара. Укутанный паром из локомотива железнодорожный рабочий простукивал молотком колеса пульмановского вагона скорого поезда на Львов. Какой-то усталый машинист в расстегнутой шинели медленно шагал к залу ожидания.

— Помните о телефоне. — Мачеевский подал Ахейцу руку.

— Gentlemen’s agreement [60] , — кивнул профессор. — До свидания.

Зыга и Зельный подождали, пока не раздался свисток начальника станции и не прозвучало объявление кондуктора: «Прошу зайти в вагон! Закрыть двери!» Колеса паровоза несколько раз прокрутились на месте и с усилием рванули состав. Заскрежетали колодки, поезд тронулся, оставив на перроне редеющее облако дыма и пара.

— О каких бабках шла речь? — спросил Зельный и тут же предупредительно оговорился: — Если, конечно, можно поинтересоваться, пан начальник …

— Я предпочел не спрашивать, вероятно, сто, может, двести тысяч…

— На всех? — удивился агент.

— Нет, какое там! Для профессора.

— Двести тысяч, пан начальник! — тоскливо вздохнул Зельный. — Если б что, говорю сразу, я бы взял.

— Помечтать можно! Но о том, что слышал, язык держать за зубами, понял?

— Зуб даю, пан начальник! — Зельный состроил оскорбленную мину.

Зыга засмеялся, вспоминая разговор с Закшевским в камере и то, что тогда подумал о своем лучшем сыщике.

— Пошли! — двинулся Мачеевский. — Пан Флорчак ждет.

— Еще одно, пан начальник, — задержал его агент. — А скажите, когда вы выбили из комендатуры фонды для Вилчека? И каким чудом?!

— Как это каким? — усмехнулся младший комиссар. — Ахеец дал. Только зачем Вилчеку об этом знать?

О шоферском мастерстве пана Флорчака по городу ходили легенды. Права на вождение автомобиля он получил одним из первых в Люблине. Сначала у него была всего лишь категория II B, и ему разрешалось ездить только на стареньком «Форде Т», но довольно скоро права расширили и на другие виды транспорта: от мотоцикла и до автобуса. Говорят, что пан Флорчак без особого успеха участвовал в каком-то пробеге во Львове, однако главной причиной его славы служила репутация надежнейшего таксиста, которому ни разу не случалось опаздывать на вокзал, а также строгого инструктора и экзаменатора по вождению.

Когда курсант приступал к экзамену на профессионального шофера, пан Флорчак, едва усевшись рядом с водителем на переднее сиденье, наливал рюмочку коньяка и ставил ее на пол у рычага ручного тормоза. Кандидат изумленно наблюдал за его действиями, он же спокойно заклинивал рюмку рейками, чтобы не сдвигалась во время езды. Потом велел ехать от Чехувки до Броновиц — то по асфальту, то по булыжной мостовой Старого Города, то по немощеным улицам предместий. Коньяк тем временем подпрыгивал к самому краю рюмки, легко стекал маслянистыми струйками на дно и снова колыхался. Если у экзаменуемого все шло хорошо, пан Флорчак в конце концов говорил: «А теперь — быстро на вокзал!» И когда автомобиль уже останавливался перед станцией, поднимал рюмочку и проверял рукой, сухой или нет пол машины. Если кандидат в профессиональные шоферы, несмотря на быструю езду и паршивые дороги, не пролил ни капли, пан Флорчак вручал ему рюмку со словами: «Ваше здоровье, поздравляю со сдачей экзамена!» Если же нет, поморщившись, выливал остатки коньяка за окно.

Пана Флорчака терзало одно: если кто-нибудь из знаменитых мастеров спортивной езды, по примеру более крупных городов, откроет в Люблине свою автошколу, то наверняка отберет у него учеников. Чтобы заранее застраховать себя от ущерба, он заключил неформальное соглашение с полицией, надежнее, чем страховочный полис во Всеобщем взаимном страховании. Поскольку машин в комиссариатах недоставало, да и большинство водителей-полицейских не могли с ним равняться, он возил ментов на своем «фиате». Взамен же его никогда не штрафовали и по мере возможности направляли ему клиентов.

— До тех пор, пока какой-нибудь из ваших учеников не въедет автомобилем в витрину, — заметил только как-то раз младший комиссар.

— Само собой, — согласился шофер.

А поскольку витрины магазинов били по большей части хулиганы, договоренность уже третий год оставалась в силе.

Доставив профессора к поезду, они поехали на улицу У Креста. Из разговора агентов таксист понял, что там живет какой-то знакомый Мачеевского. Младший комиссар вышел из машины и долгую минуту вглядывался в темные окна на втором этаже. Потом решился позвонить. Подождал несколько минут, пока приплелся дворник и приоткрыл дверь подъезда.

— Чего надо? — рявкнул тот, увидев физиономию Зыги. — Шел бы ты отсюда, пан, не то полицию вызову.

Но увидев бляху Мачеевского, тут же отворил пошире. Выслушал какой-то вопрос, помотал головой и развел руками.

Младший комиссар вернулся к машине.

— Вот холера, нету его! — буркнул он. Он был уверен, что адвокат не исчезнет из города и что его с тем же успехом можно будет допросить и завтра, однако хотел побыстрее оставить это позади и окончательно убедиться в том, насколько сильно замешан его приятель.