Чтение онлайн

Опыт вынужденной посадки на сцементированный илом галечник усохшего Шергеша навсегда впечатался в память врача. Тогда обошлось синяками, а сейчас такой отмели не предвиделось. В монолог пилота вклинился напарник:

— Глухо, Алексеич! Они нас не слышат…

Совсем близко внизу проплыли серые глыбы. Пилот чуть довернул, взял штурвал на себя. Наступила невесомость, самолет накренился, под ложечкой противно сжалось. Врач обхватил голову руками, как видел в американских фильмах. В последний выкрик пилотов вломились, трамбуясь в краткое мгновение, сразу все звуки, чувства и ощущения:

удар снизу…

скрип металла…

свет, хлынувший в распоротый бок фюзеляжа…

рывок ремня поперек живота…

напряжение мышц, растягиваемых инерцией…

костяной стук затылка обо что-то твердое…

Мрак.

Дик доказывал свою правоту:

— Это церковь или колокольня, факт! Нетипично для староверов, так? Значит, есть смысл проверить! Если найдем интересное, незачем тратить время на пустяки. Покажем находки, снова дадут деньги. Вторую экспедицию начнем раньше, тогда и обследуем окрестности. А если не найдем ничего внутри, то продолжим снаружи…

— Ты, Шлиман! Авантюрист и разрушитель! Такие только вред наносят, — протестовали буквоедки Сэнди и Венди.

Арнольд, Валентин, Елена и Егор Васильевич слушали перепалку американцев, не вмешиваясь. Егор, как формальный руководитель экспедиции, предупредил ребят заранее — раз деньги дали американцы, то понятно, кто заказывает музыку… Так что российская часть группы работать будет по стандартной схеме. А ежели америкосы полезут вне плана, препятствий им чинить никто не станет. Но и помогать — тоже.

Вертолет прилетит перед заморозками, примерно через месяц — полтора. Два археолога и один историк из П-ого университета намеревались с помощью сибирских коллег основательно порыться в развалинах скита. Скит лежал метрах в пятидесяти выше по склону горы. Срубленный невесть когда из толстенных бревен, он еще сохранял формы и производил сильное впечатление. Могучие стены, полукольцом окружающие внутренние строения, уцелели. Только ворота свалились и проросли густым подлеском. Внутрь заглянуть невозможно, так плотно стояли деревца и кустарник, но поверх них просматривались конек крыши, несколько верхних венцов сруба и многогранное навершие. Точнее, небольшой куполок — он выступал предметом ожесточенного спора.

— Если вы не согласны, то я один проберусь и начну осмотр, — подытожил Дик, отмахнувшись от оппоненток: — Дел-то, дорожку прорубить. Ребята, кто поможет? Арни, пойдем сейчас!

Его напор был заразителен настолько, что Арнольд встал. Егор Васильевич поправил накомарник, остановил энтузиаста:

— Не дури, — и уже на английском, для всех, объявил: — завтра начинаем расчистку подходов к воротам. Валентин с Еленой наверх, с горы фотографируете и делаете зарисовку, Арнольд и Сэнди — съемка снаружи, разбиваете участок. Венди — планы площадки и обед, мы с Диком занимаемся вырубкой. После обеда обсуждение и составление плана работы. Сегодня в скит не ходить! И вообще, по одному за пределы лагеря не выходить. Пока не обживемся, не распугаем живность, особенно крупную, рисковать не стоит…

Когда стемнело, все разбрелись по палаткам, отдыхать. Арнольд с Валентином сидели под навесом, рядом с негромко постукивающим японским генератором. Комары пытались пробиться к лицам, но репеллент отвращал кровососов, так что курили спокойно, вспоминая студенческие экспедиции. Дик присоединился, отчего ребята вынуждены были перейти на английский. Послушав их, американец вздохнул:

— Как я вам завидую! Парни, у нас в стране совсем нет истории. Вы даже не представляете, каково это, знать, что за твоей спиной всего пять, от силы семь поколений предков. И мы ездим по миру, изучаем чужую историю, копаемся в чужих домах, сравниваем чужие религии, — он показал пальцем за спину, — пытаемся найти и понять чужую духовность. Вот ваши старообрядцы, скажем. Я был на Цайдаме в Тибете, в Уругвае, в Ла-Питанге, у семейских в Забайкалье — это же удивительные люди! Причем все без исключения, и бедные, и богатые! Я почему выбрал русских староверов? Они самые ортодоксальные, дальше некуда! Я ведь агностик, мать — католичка, а биологический отец примкнул к баптистам. Вроде бы, тоже христианин, да? Но какая разница с протестантами, лютеранами! Хорошо, что мир сейчас лояльнее к оттенкам чужой веры. А раньше? Помните ночь длинных ножей и гугенотов…

— Дик, какой интерес в староверах? Они свое отжили, и давно рассеялись. Что в них такого? Лет через триста станут строкой в энциклопедии, — подначил Валентин.

— Э, нет! Они отпечаток второй половины семнадцатого века! Той культуры! Той ментальности! Представляешь, наступит время, и плоды всех изысканий — исторических, археологических, и всех мыслимых, других, не знаю даже каких, но собранные вместе, позволят ученым воссоздать сознание человека конкретного времени. В компьютере, представляешь? И это сознание будет отвечать на все вопросы, относящиеся к тому времени!

— Какие вопросы? — Это уже Арнольд.

— Ну, например, какие церковные праздники, почему и как отмечали…

—..какой тост говорили, — в тон продолжил Валентин, и оба русских хохотнули:

— У нас всегда один — давайте выпьем!

Понимающе улыбнувшись за компанию, Дик продолжил:

— Нет, правда, представьте, это будет синтетическое знание того времени, всех реалий. Это фактически житель того времени, понимаете! Мы сегодня не знаем даже точную дату рождения Христа, так? Не представляем, как относились к чиновникам, как молились. Даже не знаем, как выглядела древняя синагога, не говоря уж о Втором Храме иудеев. Сегодняшние правоверные иудеи-харедим, не только в поведении, даже в одежде копируют недавних европейцев, чуть ли не польско-литовских разночинцев и горожан. А нам бы узнать о тех временах, о зарождении христианства! Вот прикиньте, вводим информацию современника плотника Иосифа, всю, которую имеем, и он устами компьютера рассказывает уличные версии зачатия Христа и бегства Марии с младенцем от Ирода. Интересно?

Валентин фыркнул:

— Бред!

Дик горячился, как и в споре с соотечественницами, энергично жестикулировал, обращался то к одному собеседнику, то ко второму. Его волнистые длинные волосы, собранные слабой резинкой в объемистый хвост, растрепались. Длинные прядки, мешавшие глазам, он отбрасывал резкими движениями и восклицал:

— Хорошо, зарождение христианства для вас слишком давно. А ваши старообрядцы, староверы? Двести, триста лет, это совсем ничего, согласны? Пусть Никон их гнал, истреблял, но ведь они сохранили память тех времен. Неужели вам не интересно услышать слова современника, о том, как выглядел кинг Алексей, или Питер Фёст?

Арнольд согласился:

— Интересно. Только я думаю, что твоя идея будет реализована не скоро. А если и будет реализована, то мы не вдруг поймем, что говорит нам собеседник. Ты знаешь, как отличаются языки, даже близкие? Я с трудом понимаю белоруса или поляка даже на слух, твой старославянский вообще не смогу расшифровать. А произносить по современному, и вовсе…

— Ерунда, Дик наш акцент понимает, а мы его…

— Да, йяа плёха коворит рюски, — подтвердил собеседник, собирая рассыпавшиеся волосы в пучок, и дискуссия завершилась дружным смехом.

Тегенюр, третий кам рода ойротов, младший шаман, да еще и полукровка, всегда старался оправдать свой статус. У него лучше всех получалось лечение, он дальше всех видел, а духи подчинялись ему гораздо охотнее, нежели старшим. И неудивительно! Кто использовал каждое дежурство у Кызыл-таг для камлания? Непосильное дело для стариков, и Тегенюру давалось с усилием, конечно, но давалось же! Он уставал чертовски, однако упорно накачивал не только душевные, а еще и физические силы. Ежедневные пробежки, отжимания и подтягивания сделали тело мускулистым.