Чтение онлайн

«Дура!» — корила я себя, обыскивая комнату. — «Где ты раньше была?»

Через полчаса бесплодных поисков пришлось признать, что в помещении нет ни свечи, ни лампы, ни даже спички — ни единого источника света.

«Как же они здесь работают?» — мысленно вопрошала я себя.

В том, что в башне именно работают, сомнений не возникало. Ну, в самом деле, чем еще здесь можно заниматься?

«Может все просто? Как свечереет — рабочий день закончен?»

Тем временем в комнате окончательно стемнело. Кроме всего прочего, ощутимо похолодало. Я торопливо, уже на ощупь, вернулась в кресло и, в который уже раз, по старой, еще своего мира привычке, подышала на сложенные лодочкой руки, чтобы хоть немного отогреть озябшие пальцы. Время тянулось медленно-медленно. К тому же страх, который в течение дня я успешно загоняла в самые отдаленные уголки мозга, поднял голову.

— Ну, где же они? — спросила я просто, чтобы услышать голос Каста и убедиться, что тот не исчез под покровом темноты.

«И не превратился в чудовище, которое только и ждет, когда я расслаблюсь».

— Не знаю, — невозмутимо отозвался Каст.

Как же я была рада слышать его!

— Ты такой спокойный. Неужели тебе не хочется выйти отсюда?

— Мне все равно. Это место ничем не хуже других. А почему ты не выйдешь отсюда?

— Протри глаза! — не удержалась я. — Дверь заперта!

— Разве для тебя это проблема?

— У-у-у! — взвыла я. В пору было биться головой о стену. Почему-то разговор с ним всегда скатывается в диалог слепого с глухим… словно говорим на разных языках. Как вообще он может не понимать таких очевидных вещей?

«Больной на всю голову», — мысленно вынесла приговор я и тоскливо вздохнула. Даже понимание этого печального факта чувств к нему не убило.

«Заколдовал он меня, что ли?»

В сердце проснулась надежда. Нет, разумеется, быть заколдованной то еще удовольствие, но это хотя бы объяснило бы столь внезапную влюбленность.

Мужчину, казалось, не волновало ни то, что он заперт в высокой башне, ни собственное весьма туманное будущее. А также то, что температура в башне упала еще на несколько градусов.

«Да что ж это такое?» — недоумевала я, зябко съеживаясь в своем кресле. — «Даже когда вчера под открытым небом ночевали, и то не было так холодно!»

Еще чуть-чуть и у меня пар изо рта пойдет, а что говорить про него? У него-то нет кресла и сидит он почти на полу… на холодном, каменном полу…

«Забудь о нем», — уговаривала я себя. — «Лучше о себе позаботься».

Мысль была дельная и весьма своевременная, потому что зубы уже начали постукивать от холода.

«Надо укрыться чем-нибудь», — решила я.

Сказано — сделано. Помедлив пару мгновений в нерешительности — а точнее, уговаривая себя переступить через привитые с раннего детства правила поведения — я встала и, ориентируясь в темноте одновременно на ощупь и по памяти, двинулась к так удивившему меня раньше гобелену. Вскоре пальцы коснулись грубой ткани. Я повела руками и, нащупав край, резко дернула, срывая гобелен со стены. Послышался треск рвущихся нитей и поднялась туча пыли, от которой я тут же закашлялась.

— Пчхи-пчхи-пчхи! Ох!

Глаза заслезились. Проморгавшись, я первым делом принялась, насколько это было возможно в темноте, оценивать нанесенный ущерб. Все-таки вандалом я никогда не была и к вещам относилась бережно. Так мама воспитала. (Это самое бережное отношение мне с самого детства мама с бабушкой на пару прививали усиленно.)

К вящей радости, гобелен почти не пострадал — я не нащупала слишком уж больших разрывов, только несколько маленьких.

«Я все зашью», — пообещала неизвестно кому. — «Совсем незаметно будет!»

Теперь надо было его как следует вытрясти, иначе после ночи под таким «одеялом» я встану утром хроническим аллергиком. Однако благое намерение разбилось о грубую реальность: толстая ткань оказалась слишком тяжелой. Оставалось только удивляться, как я вообще ее сдернуть смогла. Если сравнивать, то весила она почти как ковер, который мы с братом каждое лето (прожарить на солнышке) и зиму (проморозить и снегом почистить) вытаскивали на улицу.

«Из чего они его плели? Из проволоки?»

Как бы то ни было, одной мне с ним не справиться.

— Эй, Каст! — позвала я.

— Да? — невозмутимо отозвался мужчина из темноты.

За все время моей гобеленовой эпопеи он не сказал ни слова, хотя не мог не слышать, что происходит нечто из ряда вон выходящее и не проявил беспокойства.

— Помоги мне, — попросила я. И, подумав, добавила: — Пожалуйста.

Я ожидала чего угодно, но только не того, что Каст молча встанет, подойдет ко мне (у него это получилась не то что у меня — очень уверенно) и заберет вожделенную дерюгу.

— А… — заикнулась было я. Честно говоря, мне показалось, что мужчина решил присвоить мою добычу себе. Впрочем, я тут же отогнала эту мысль.

— Отойди, — буркнул Каст.

И, не дожидаясь, пока я справлюсь с растерянностью и последую его совету, тряхнул ткань.

— Пхчи-пчхи-пчхи! — моментально расчихалась я.

— Говорил же — отойди, — на секунду остановившись, сказал Каст. Мне показалось — наверняка только показалось! — что в голосе его прозвучала укоризна.

— Да-да! — закивала я и со всей возможной в темноте скоростью устремилась на другой конец комнаты.

Каст продолжил прерванное занятие, а я предусмотрительно прикрыла нос и рот рукавом. Через минуту все было кончено. Пока поднятая пыль ровным слоем покрывала все вокруг, Каст ловко, как заправская прачка, сложил гобелен в компактный сверток и подал мне.

— Держи.

— М? А… ага… Спасибо, — неловко поблагодарила я, а про себя подумала:

«Надо бы предложить закутаться вместе… Но кресло-то одно! Вдвоем не поместимся, а на пол я не пойду».

Пока я колебалась между благодарностью и эгоизмом, Каст молча вернулся на свое место у стены. Не дожидаясь, пока совесть заставит меня сделать очередную глупость, я торопливо запрыгнула в кресло и, поджав под себя ноги, укрылась поплотнее. Только нос остался торчать наружу. Гобелен, конечно, то еще одеяло — будто укрываешься очень-очень грубой джинсой — но все равно сразу стало теплее. Я повозилась немного. Все-таки кресло, пусть даже такое большое — это вам не кровать, устроиться на полноценный отдых практически невозможно. Как раз в тот момент, когда я решила, что мне это каким-то чудом удалось, совесть снова напомнила о Касте. Воображение тут же услужливо подкинуло картинку: мужчина сидит у своей стены и выглядит при этом, не сказать, что совсем уж жалко, но сиротливо.

— Тебе не холодно? — не удержалась от вопроса я и тут же отвесила себе мысленный подзатыльник:

«Куда лезешь?»

— Нет, — ответил мужчина.

— Давай я к тебе приду? — предложила я. — Вместе будет теплее. Лучше бы на кресле, но мы не поместимся…

— Не надо, — отказался Каст.

Я помолчала немного.

— Ну, тогда… спокойной ночи?

— Да.

Спала я плохо. Всю ночь мучили кошмары. Снилось что-то мерзкое, тягучее, не отпускающее ни на минуту. Чудились стоны, крики, протянутые ко мне руки, чей-то отчаянный плач… Некоторые голоса казались знакомыми… Некоторые я слышала впервые, но сердце все равно откликалось на чужую боль.