Чтение онлайн

Это не просьба, это не вопрос. Это простое требование, и мне нечего сказать, чтобы оспорить его. Его решение принято; и он с радостью сгорит заживо в этом здании, если это будет означать, что я выберусь оттуда живой.

Он обхватывает руками мои бедра, поднимая меня в воздух, и выталкивает в окно. В том, как он обращается со мной или вытаскивает меня, нет ничего нежного. Осколки стекла пробивают мои штаны и режут плоть, когда меня выбрасывает через разбитое окно. Воздух стремительно покидает мои легкие, когда я падаю на землю.

От силы удара у меня перехватывает дыхание. Окровавленная и в синяках, я перекатываюсь на спину, складываю руки на груди, смотрю в ночное небо и наблюдаю, как дым клубится в темноте. Я борюсь с давлением в диафрагме, пытаясь сделать глубокий вдох. Это чертовски больно, и мое горло горит, сжимаясь, когда мое тело кричит в знак протеста.

Глухой удар рядом со мной привлекает мое внимание. Я оглядываюсь и вижу Оникса, лежащего на земле рядом со мной. Его руки исцарапаны и порезаны, как и мои, осколками стекла.

Его грудь быстро поднимается и опускается, лицо грязное от пыли и пепла, которые окружали нас в здании, когда он смотрит на меня сверху вниз. Ониксу удалось приземлиться в более выгодном положении, так что он не выбил из себя дух, как это сделала я.

– Ты в порядке, детка?
– спрашивает он, его голос мягкий и нежный, когда он наклоняется, чтобы обхватить ладонью мое лицо. Его прикосновения нежны, что полностью контрастирует с тем, как он вытолкал меня из горящего здания, не задумываясь ни на секунду.

В этом особенность Оникса. Может, он и монстр, но он мой монстр. Его грани зазубрены и шероховаты, и в нем нет ни единой частички, которая была бы добра к кому-либо, кроме меня. Он может быть жестоким и грубоватым, но со мной в его тени всегда таится нежность.

– Мне никогда не было так хорошо, - выдыхаю я, чувствуя, как мое тело наконец-то позволяет воздуху проходить в легкие, не сопротивляясь мне. Руки Оникса находят мои на груди, переплетая свои пальцы с моими, прежде чем привести меня в сидячее положение.

Мы оба оборачиваемся, чтобы посмотреть на приют, который объят пламенем и рушится у нас на глазах. У меня всегда было странное чувство привязанности к этому месту. У нас здесь было так много первых встреч — по отдельности и вместе. Это была наша игровая площадка. Она принадлежала нам. А теперь ее, блядь, больше нет.

– Что теперь?
– спрашиваю я Оникса, мои глаза прикованы к языкам пламени, танцующим перед нами.

Оникс слегка сжимает мою руку.
– Знаешь, нам никогда по-настоящему не было нужно это место. Это было частью нашей эволюции, и теперь оно нам больше не нужно. Это сослужило свою службу.

Я смотрю на него, ловя зловещий блеск, танцующий в его ярко-голубых глазах, когда он смотрит на меня в ответ. Так бывает с такими людьми, как мы, — как только цель в нашей жизни достигнута, она устаревает. Это больше не важно. И Оникс прав. Мы эволюционировали. Приют был опорой, и это способ вселенной подталкивать нас вперед.

Быстро поднявшись на ноги, я дергаю Оникса за руку, увлекая его за собой.
– Знаешь, сегодня Хэллоуин.

Оникс приподнимает бровь, тень улыбки играет на его губах.
– И мы избавились от нашей маленькой проблемы ...

Мои губы широко растягиваются, с них срывается тихий смешок.
– Хочешь пойти отпраздновать?

– Что ты имеешь в виду?
– спрашивает он, когда мы поворачиваемся спиной к горящему зданию вместе с нашим прошлым, приближаясь к лесу - ближе к нашему будущему.

Свободной рукой я лезу в карман, достаю нож и щелчком открываю лезвие. Луч света от полной луны над головой отражается от него, ненадолго освещая лицо Оникса, когда я верчу его в пальцах.
– Я думаю, нам пора немного повеселиться.

Все происходит так быстро. Рука Оникса отпускает мою, и он выхватывает нож из моей руки, в то время как другой рукой зажимает мне рот. Лезвие прижато к моей коже, прямо под линией подбородка, в то время как его грудь прижата вплотную к моей спине.

– Хочешь поиграть, маленький дьяволенок?
– он дышит мне в ухо, медленно проводя лезвием по моей коже. Мое сердце бешено колотится в груди, а эрекция Оникса прижимается к моей пояснице, пока адреналин разливается по моему организму.

Я киваю, моя голова прижимается к его руке. От этого движения нож царапает мою кожу, и теплая жидкость стекает сбоку по моей шее. Я сжимаю ноги вместе, когда тепло разливается между моих бедер. Прижимаясь задницей к Ониксу, я чувствую, какой он чертовски твердый подо мной, когда я втираюсь в него.

Оникс проводит языком по раковине моего уха, покусывая хрящ.
– Беги.