Чтение онлайн

— Какой резвый, — довольно произнес мужчина, — а вы три молодца, одинаковых с лица, чего расселились?

Иваны одновременно поднялись, отряхнули пижамы и став полукругом, оживленно зашептались.

— Больные мы, — медленно протянул Иван в центре, — не положено нам работать.

Мужик засунул руку в карман робы и достал кулек с изюмом. Лица Иванов сразу же засветились и выстроившись гуськом, они ожидающе посмотрели на рабочего.

— И правда сработало, — удивленно произнес он, — как мало людям для счастья надо.

Рабочий выдал нам сапоги и безразмерные ярко-оранжевые робы. Сапоги оказались женские, бледно-розового цвета, причем на два размера меньше моего. На Иванов они никак не налезали и рабочий горестно вздохнув, выдал им три пары новых, темно-зеленых сапог.

— А мне можно? — спросил я, — эти жмут сильно.

— Можно Машку за ляжку, — сурово ответил рабочий, — больше не положено.

Мы прошли на верхний этаж и мужик вытащил знакомую мне стремянку.

— Лезем по одному, медленно и аккуратно, — провел он инструктаж, — не дай бог, расшибетесь.

Сам он влез первым и открыл чердак. Сразу запахло старыми книгами и пылью.

Иваны быстро залезли и исчезли в проеме. Я неуверенно взялся за лестницу, не люблю высоко залазить. Кое-как забравшись, я оказался в длинном помещении, заваленном стопками книг, ящиками с бумагами и стульями. Вещи свалены неаккуратными кучами, грозившимися рассыпаться от малейшего движения. Потолок очень низкий и приходилось немного пригибаться. Иваны шаркали ногами по полу и восторженно наблюдали, как переливается клубами пыль, высвеченная лучами солнца.

Рабочий громко чихнул и прикрикнул на них. Он выдал нам пару холщовых мешков и сказал, что собираем книги на макулатуру. Я осторожно перекладывал книги в мешок, стараясь не поднимать пыль. Троица возбужденно перелистывали страницы, прислушиваясь к шелесту страниц и морщась от удовольствия. Рабочий орал но них, но через минуту братья возвращались к этому занятию.

— Психи, чего с них взять, — выругался мужик и подошел ко мне.

Я тем временем, осторожно пробирался к старому зеркалу, стоящему в углу. Даже покрытое слоем пыли и заваленное мусором, оно выглядело красивым и дорогим — металлическая рама в виде ангелов, соприкасающихся крыльями.

— А ты чего парнишка сюда загремел? — спросил меня рабочий, — на вид нормальный вроде.

— Бабушку хотел зарубить топором, — ответил я и улыбнулся во весь рот, — старая карга так громко чавкала супом, невозможно было слушать.

Рабочий раздосадовано махнул рукой и отошел. Он пачками бросал книги в мешок и потряхивал его, чтобы больше влезло. Вот балда, это же не картошка, ему самому бы подлечиться.

Краем глаза наблюдая за остальными, я подошел к зеркалу. Сваленные картонные коробки с бумагой, вставали картонной стенной, мешаю пройти. Я раздвинул их, поморщившись от звука шуршания бумаги по грязному полу и осмотрел зеркало. Рама было холодной и очень гладкой. Я провел пальцами по ребристым крыльям ангелов, но пыли не осталось. Стекло же она покрывала толстым слоем. Может кто-то его протирает, чтобы не испортилось, по почему и стекло не вымыть?

Рама плотно прилегала к стеклу, не оставляя малейших зазоров, куда можно воткнуть бумагу. Я провел рукой сзади и наткнулся на большой кусок бумаги, но похоже крепко приклеен.

— Отойди от зеркала, — крикнул рабочий, — я же сказал, только книги собирать.

Я рванул бумагу на себя, надеясь, что она оторвется от зеркала, но в руке осталось лишь половина тетрадного листка. Быстро сунув его в карман, я отошел от зеркала. Раздраженный рабочий направился ко мне, ругаясь на ходу, что с психами каши не сваришь. Споткнувшись и обрушив кучу стульев, он добавил пару нецензурных выражений о наших матерях.

— Быстро догружаем мешки и на выход, — скомандовал он.

Догрузив мешки, мы спустились обратно и рабочий отвел на с палату. Он постоянно повторял, что больше не свяжется со здешними дуриками.

Почти сразу пришла медсестра и повела нас обедать. На меня она смотрела опасливо, нервно дергаясь, когда я подходил близко. Вероятно, слухи про Галю разнеслись по всему отделению. Врач не показывался уже два дня. В столовой я услышал, что будет областная проверка и он заперся в кабинете, доделывая документы.

На обед давали макароны, но не обычные, разварившиеся в кашу, а вполне целые и большую куриную котлету. Салат из морковки и яблок наложен в отдельную тарелку. На каждом столе были салфетки, но всех предупредили, что пользоваться ими нельзя.

Иваны быстро разобрали хлеб, заодно прихватив и мой кусок. Я не стал ругаться, побрезговав есть после чужих рук. Больные шумно переговаривались, обсуждая качество еды. Я тайком достал спрятанный листок. Положив его на стол, я придвинул тарелку, сделав вид, что ем. За Иванов можно не беспокоиться, они полностью поглощены едой. А вот перед персоналом, особенно медсестрой, поглядывавшей на меня, светиться не хотелось.

Похоже, что это выписка из чьего-то дневника. Бумага желтая, не меньше десятка лет пролежала.

Доктор забрал Митяя и Павлика. Привели новеньких, надо бы прописать их.

Уже целую неделю дают манную кашу. Павлик вернулся, ни с кем не разговаривает, бормочет про какой-то аппарат.

Приходили брить мне голову, значит и меня заберут скоро. Зато голова гладкая-гладкая, надо попросить, чтобы всегда так делали.

Утром заходил доктор, выдал всем изюма. Сладкий. Сказал медсестре, что меня больше не кормили сегодня. Парни отдали мне немного своего изюму.

Я озадаченно смял бумажку и незаметно выкинул под стол.

— А вы давно здесь? — спросил я у Иванов.

Те переглянулись и не ответив, продолжили есть. Впрочем, иного и не стоило ожидать.

Я вытащил из кармана горсть изюма, который раздал рабочий. Взял ведь совсем немного, смутившись жадных взглядов троицы, а теперь отдавать придется.

— Вы давно здесь? — повторил я вопрос.

— Не помним, — ответил один из братьев и протянул руку.

Я пересыпал на нее часть изюма. Из под рукава рубашки выглянула татуировка в виде штампа, с надписью. «Аппарат 4». Перевернутое положение явно сделано для удобства смотрящего, а не для себя.

Иван быстро засунул изюм в рот и довольно зачавкал, не обращая внимания на недовольное бурчание братьев.

— Что за аппарат четыре? — поспешно спросил я, помахав изюмом.

Сзади зацокали каблуки медсестры, как обычно, в самое неподходящее время.

На лицах братьев отчетливо читалось противоборство между желанием съесть изюм и привычной нелюдимостью.

— Используется для визуализации потока сознания объекта, — проговорил со стеклянными глазами Иван, сидящий слева, — Доктор нельзя использовать всех подряд. Но какой любопытный случай, Кудряшов, их сознания полностью идентичны, сам посмотри. Я все равно против доктор…