Чтение онлайн

Вот гаденыш, ловко все просчитал или я настолько предсказуемый противник.

— Я тебя убью, нечистый, — буркнула я, выходя к ним, — где вы были?

На обоих надеты желтые дождевики, испачканные в крови, Мефодий умудрился даже лицо вымазать. Лариса прямо засветилась увидев меня и бросилась обниматься.

— Не подходи, — сказала я, выставив вперед руку, — сначала сними с себя эту дрянь.

Ой, я совсем забыла, — улыбнулась Лариса и скинув дождевик, подбежала ко мне.

На мгновение она застыла, словно не зная, что сделать, но собравшись с мыслями, обхватила меня руками и чмокнула в щеку.

— Я тебя люблю, Есеня, — сказала она, то и дело целую мою щеку, — сильно-сильно, больше, чем шоколадное мороженое.

Я вырвалась из ее объятий и посмотрела на нечистого, делающего вид, что он смущен бурным проявлением чувств.

— Что произошло ночью? — потребовала я объяснений, — что это за тварь?

— Трудно объяснить, — ответил мальчик, задумчиво потирая висок, — Их игроки называют, обычно эти существа довольно безобидны. Могут забираться в детей и недолго управлять ими, но остаются побочные явления, например аутизм. Но в основном шалости.

— Ты встречался с ними раньше? — спросила я.

Лариса незаметно подкралась и положила голову мне на плечо. Я немного сморщилась от боли в ноге, но не стала отталкивать ее.

— Может присядем, кофе выпьем? — предложил Мефодий, — мне надо подумать, да и тебе лучше отдохнуть.

Лариса заботливо подставила мне плечо, помогая пройти в кухню. Мефодий поставил чайник, достал кружки и небрежно смахнул на пол чей-то оторванный палец.

Я посмотрела на Ларису, ожидая вопль ужаса, но она только вопросительно уставилась на меня. Я уселась на стул и тщательно ощупала ногу. Осталась небольшая припухлость, мне бы неделю отдыха, как на собаке заживет. Чайник засвистел и Мефодий щелкнув выключателем, потянулся к шкафчику за кофе. Он привстал на цыпочки, открыл дверцу, но до банки достать не смог.

— Я сейчас помогу, — сказала Лариса, отлипнув от меня.

Но Мефодий хмыкнул и просто запрыгнул на стол. Достав кофе, он с победным выражением посмотрел на нас. Интересно, сколько ему лет, явно что гораздо старше своего облика.

— Зимовал я в сиротском приюте, — начал он, поставив перед нами кружки с дымящимся кофе, — лет так шестьдесят назад или больше, точно не помню. Кормили там на редкость паршиво — капустой тухлой или картошкой гнилой, но лучше, чем в подворотнях кошек обдирать.

— Шестьдесят лет назад? — удивленно переспросила Лариса.

Мефодий проигнорировал ее вопрос, лишь отхлебнул кофе и продолжил:

— Рано утром, выдав всем порцию розог, привели новенького пацана. Обычный мальчишка — худой, черные волосы, вшивый. Я сразу понял, что с ним что-то не так. Я всегда по запаху могу определить, что за человек, но вот он совсем не пах. Будто кокон непроницаемых над ним, от всех пасет, как от свиней, а он стерильный. Отправили меня с ним на помывку, раздели его, значит, а я воду из колодца набираю и его окатывая и щеткой скребу. На улице январь, вода студеная, а ему хоть бы хны, стоит и не морщится. И успел я заметить, что из его лохмотьев надзиратель книжонку вытащил, небольшую, переплет черный, белыми буквами название написано, вот только прочесть не успел. Закончили мыть его, обтерли, одежки новой не положено было, но уж больно те лохмотья завшивели, в топку мне сказали отнести и спалить. Я думал, пацан сейчас забузит, что его книгу забрали, а он только стоит и лыбится.

Мефодий прервался, сделал большой глоток из кружки, обхватив ее двумя руками, словно пытаясь согреться.

— Правда же он разговаривает, как в книгах старых, — шепнула мне Лариса на ухо.

Я и сама успела заметить, похоже, что Мефодий и правда прожил не один десяток лет и вспоминая события, невольно перешел язык того времени.

— Так вот, — продолжил Мефодий, — я иду, блох ловлю, что из тряпья прыгают, а запах все равно не чувствую. Занес в кочегарку, закинул и смотрю, что дальше будет, в одно мгновение шмотки сгорели, тогда и почувствовал запах, будто на чердак старый залазишь, и пылью несет, и затхлостью, ветошью и бумагой истлевшей. Проходит неделя и заметили мы, что мальчик исчез, утром проснулись, а койка пустая, даже застелена и вещи, что выдали стопочкой сложены. Рассказали надзирателя, он нас к черту послал и первого попавшегося схватил, да ремнем исполосовал всего.

Мефодий замолчал и отставил кружку.

— Ну а потом, что было? — спросила заинтригованная Лариса.

— Да ровным счетом, что и здесь, — ответил Мефодий, — всю ночь гоняла нас тварь, наутро только я и одна девочка остались, сам не пойму, как она выжила. Тогда дети совсем другие были, палец высунешь, а они тебе руку по локоть оттяпают, но она хиленькая была. Да и рука у нее правая иссохла вся, почти не двигалась.

Я почувствовала, как напряглась Лариса и подалась вперед.

— Прасковья? — спросила она севшим голосом, — ее так звали?

— Вот оно как получается, — после долгой паузы сказал Мефодий, — твоя родственница?

— Бабушка по отцовской линии, — ответила Лариса, — значит это что-то вроде родового проклятия?

— Не существует никаких проклятий, — засмеялся Мефодий, — по крайней мере, я ничего такого не встречал, а я много чего видел. Скорее всего, он просто наблюдал за твоей бабушкой, а потом и тебя приметил. Думаю, что мальчик, который подсовывает книгу, это просто муляжа, который он протаскивает на нашу сторону.

— И что мне теперь делать? — растерянно спросила Алиса, — он же снова вернется? Когда мы с Есеней поженимся, оно пристанет и к нашим детям?

Мы с Мефодием озадаченно переглянулись, похоже, что кто-то совсем не разбирается в биологии.

— Алиса, ты же сейчас пошутила? — спросил Мефодий, — вы же обе девочки или я чего-то не знаю?

— Ну и что? — ответила Алиса, — я считаю, что для настоящей любви нет помех.

— Ладно, хватит болтать всякую чушь, — прервала я ее, — лучше скажите, куда делись тела?

— Мы вынесли их во двор, сложили и накинули сверху брезент, — спокойно сказал Мефодий.

— Значит, у нас на лужайке сложена куча детских трупов и одна старуха? — переспросила я.

— Старую каргу мы не нашли, — ответил Мефодий, — точнее нашли часть руки, три пальца с вульгарным красным маникюром, но где остальное, ума не приложу.

— А что такое вульгарный? — спросила Алиса, совсем плотно прижимаясь ко мне своей грудью и дыша в ухо.

— Вас совсем в школах не учат? — вымученно спросил Мефодий, — Допустим, твои красные стринги это очень вульгарно, как и маникюр старухи.

— Ах ты, мелкий извращенец, — притворно обиделась Лариса, — я же сказал не подглядывать.

Я молча отхлебнула кофе, горький и совсем без сахара. Похоже, за то время, пока я была без сознания, эти двое успели здорово спеться. Хотя, мне даже начали нравиться их дурачества.

— Блин, мой телефон остался к комнате, Алис можешь принести? — попросила я.

— Конечно, могу — ответила Лариса и дунула мне в ухо.

Она отклеилась от меня и вышла из кухни. Мефодий сделал вид, что я его абсолютно не интересую и пристально изучал кружку.