Чтение онлайн

Подобно резкому свету фар, глаза Карло вспыхнули в моем сознании. Эти голубые глаза, которые, как я думала, никогда не смогут мне солгать, в то время как с его губ слетало все, кроме правды.

Но он лгал мне так легко, так долго, а я даже не подозревала об этом.

Я задавалась вопросом, делал ли он это просто потому, что ему так хотелось.

Просто потому, что так было веселее.

– Не хочу лгать, – сказала я резче, чем намеревалась. – Лжецы возглавляют два моих списка. – Я подняла один палец. – Первый – кем я никогда не хотела бы быть. – Затем подняла второй. – А второй – это список людей, которых я ни за что не хочу видеть в своей жизни.

– Хорошо, – ответил Зак, с любопытством наблюдая за мной и поднимая руки в знак капитуляции. – Не лги. Ладно. Но все же, думаю, тебе следует просто расслабиться и постараться получать удовольствие. Никаких списков. Никаких планов. Просто… живи.

Я моргнула, глядя на него.

– Ты смотришь на меня так, словно я только что говорил с тобой по-китайски.

– С таким же успехом мог бы.

– У тебя правда есть все эти списки? Они в самом деле тебе нужны?

Вытащив свой телефон, я открыла приложение «Заметки» и показала ему. Затем пролистывала строку за строкой – все это были списки. Те, которые я просматривала или редактировала совсем недавно, находились вверху. И там были списки всего: от того, что мне было нужно купить завтра в продуктовом магазине, до того, что мне нужно было сделать до того, как исполнится тридцать. В самый последний я внесла то, что было необходимо сделать перед сегодняшней игрой. Зак нажал на экран и открыл список прежде, чем я успела его остановить.

– Побрить женские штучки, – прочитал он, приподняв одну бровь и ухмыльнувшись мне. – О’кей, может, теперь я смогу снизойти до твоих списков.

Я быстро закрыла приложение, пряча телефон в сумочку, а он засмеялся.

– Пусть тебе это и кажется забавным, – начала я, улыбаясь, несмотря на легкий укол обиды. Он не первый, кто высмеивал меня за то, как я справлялась со своими чувствами и тревогами, и уж точно не последний. – Но мне эти списки помогают. Ясно?

Выражение лица Зака смягчилось, и он наклонился вперед, оперевшись рукой о колено, а вторую руку положив мне на ногу.

– Прости. Я не смеюсь над тобой.

– Значит, ты смеешься со мной? – насмехалась я.

– Нет. Я смеюсь просто потому, что мне весело. И потому, что ты самая интересная, уникальная и очаровательная девушка, которую я когда-либо встречал.

При этих словах мое сердце остановилось, но через несколько секунд вернулось к жизни, когда Джанет и Рой вновь сели рядом с нами. Зак улыбался, не сводя с меня глаз, пока Джанет рассказывала о том, как они долго стояли в очереди, и что для новичков лучше вставать во время перерыва.

Я едва уловила хотя бы слово.

Я могла лишь смотреть на мужчину, который все еще держал руку на моем колене, и гадать, откуда он взялся и что видел во мне такого, чего не видела я.

Затем я мысленно начала составлять совершенно новый список.

Что мне нравится в Заке Боуэне.

Однажды отец сказал мне, что с самой первой встречи с мамой знал, что женится на ней.

Он сказал, что это произошло в шестом классе, они встретились в коридоре: она возвращалась в класс, а он направлялся с одноклассниками в музыкальную комнату. С другого конца коридора мама улыбнулась ему.

И в тот момент он все понял.

Я всегда считал, что это безумие. Даже романтик во мне счел это немного притянутым за уши. Когда я учился в шестом классе, единственное, что могло удержать мое внимание дольше десяти секунд, – видеоигра Crash Bandicoot на PlayStation.

И вот, проведя с Джеммой Манчини почти три часа, я внезапно все понял.

Не то чтобы я хотел жениться на этой девушке – я не настолько сумасшедший. По крайней мере, по общему признанию людей. Однако в ней было… что-то такое. Было трудно отвести от нее взгляд: от того, как она смеялась, прежде чем сделать большой глоток пива, или от того, как морщился ее маленький носик, когда та не соглашалась с решением судьи. Я смеялся над ее глупыми шутками, правилами и списками. Улыбался каждый раз, когда она с уважением разговаривала с пожилой парой, сидевшей по другую сторону от нее. И ухмылялся тому, как расширялись ее глаза и краснели щеки всякий раз, когда я прикасался к ней.

Ее волосам.

Ее рукам.

Ее ногам.

Мне вовсе не хотелось побежать и купить кольцо, но одно точно можно было сказать с уверенностью.

Мне хотелось большего.

В середине четвертого периода «Беарз» отставали на семь очков, и Джемма выглядела совсем не радостно. Она стояла, заведя руки за голову и устремив взгляд на поле, словно каким-то образом могла контролировать мяч силой мысли. Я просто наблюдал за ней, пытаясь сосредоточиться на том, какой веселой она казалась, а не на том, как весело мне было играть в футбол. Было легче думать о ней, чем позволить себе вспомнить о футболе, позволить себе провалиться в глубокую яму воспоминаний… это приносило боль.

Тем не менее я не мог убежать от правды – по крайней мере, не в тот момент, когда наблюдал за игрой, которой раньше жил и дышал.

Я скучал по футболу.

Войдя на стадион, я удивился тому, как быстро перед глазами всплыли воспоминания: запах газона, звук щитков, падающих на газон, рев толпы. В последний раз я находился так близко к футбольному полю почти двенадцать лет назад.

С тех пор я даже не прикасался к мячу.

Внезапно мои пальцы зачесались от желания снова почувствовать его кожаный материал, проследить за белой линией на газоне, а после прижать мяч к боку, выбежать на поле и оформить тачдаун. Но я не мог делать себе больно таким образом, особенно когда знал, каков будет конечный результат. Не имело значения, насколько благородными были мои намерения, когда я отказался от своей мечты, или насколько ценным был каждый день, когда мой брат просыпался и получал возможность прожить еще двадцать четыре часа.

Рана по-прежнему кровоточила.

Зияющая, липкая, чувствительная рана.

И я безоговорочно знал, что если открою этот порез хотя бы на сантиметр, то он больше никогда не заживет.

Он и так едва держался с помощью пластырей и ниток.

Громкое, преувеличенное фырканье, раздавшееся в нескольких рядах позади нас, вернуло меня в настоящее, к игре. Я выбросил воспоминания из головы, сосредоточившись на матче.

– Эй! – раздался грубый голос позади нас.

Я взглянул на Джемму, которая по-прежнему смотрела на поле. Наши ребята находились далеко от забивной зоны соперников. Квотербек искал ресивера [16] , чтобы отдать пас.

– Эй! – снова произнес голос, и на этот раз я обернулся, заметив краснолицего фаната «Беарза», смотрящего на меня сверху вниз с высоты трех рядов.

Я приподнял бровь, и он указал на Джемму своим толстым пальцем.

– Вы, двое, наслаждаетесь игрой?

Джемма повернулась, на ее лице отразилось замешательство. Никто из нас не знал, что ответить. Это был достаточно простой вопрос, однако по тому, как этот мужчина его задал, я почувствовал, что ни к чему хорошему он не приведет.