Чтение онлайн

Я вскинула на него глаза. Впервые он обратился ко мне по имени и это не должно означать ничего хорошего, но на удивление было… приятно.

— Я знаю, вы с ним ругались, поэтому, прошу тебя…

— Я никуда отсюда не уйду, — отрезала я. Еще чего — подвергать опасности других? Ладно я, оборотень, с человеком справиться не так сложно…

Неожиданная мысль заставила меня осечься. Развороченная решетка, выбитая дверь — если все это произошло одним ударом, крепко спящий человек мог и не проснуться. Но человек на такое не способен и вряд ли по деревне бегало несколько вурдалаков…

Голова закружилась — то ли от потери крови, то ли от осознания, что этой ночью я боролась с Генкой. Тем самым Генкой-алкоголиком, бывшим закадычным дружком Гришки, от которого всегда пахло только водкой…

Как же я упустила?!

— Тогда позовите Гришку сюда! — явно разозлился участковый. — Или клянусь, я все же исполню угрозу и посажу вас под замок!

Мы смерили друг друга раздраженными взглядами.

— У вас чайник кипит, — наконец, сказала я. — И дела наверняка…

— Вечером приду — проверю, — пригрозил он и вышел, предварительно заварив кружку чая. Я смотрела на нее, не зная, то ли плакать, то ли смеяться, если человек даже в такой ситуации не забывает заварить чай.

А ногу пришлось перебинтовывать заново. Она срасталась плохо, воспаленная кожа горела огнем и все мои примочки помогали слабо. Я косилась на клонящееся к закату солнце и нервничала все больше. Я оказалась не у дел в самое не подходящее время!

Гришка пришел на закате — явно недовольный, прятал за спиной коробку конфет.

— Я надеюсь, это не для меня? — поинтересовалась я, впуская его.

Он виновато покраснел.

— Участковый?

— Да.

— Дождешься его и иди на все четыре стороны, — махнула я рукой. А то, чего доброго и вправду посадит…

В общем, мы мирно выпили чаю, дожидаясь проверки. Парень был рассеян и явно мыслями летал не вокруг моей персоны, а мне говорить не хотелось — я ела все, что попадалось под руку в надежде ускорить регенерацию.

— Как думаешь, что Генка натворил? — когда солнце коснулось краем подступающего леса, а стекла запотели изнутри, не выдержал он. Я, как раз увлеченно выуживая соленый огурец из банки, виновато пожала плечами. Все же было совестно — в конце концов, я убила его друга. Хотя, если подходить со всей строгостью, это сделала не я…

— Участковый не сказал?

— Лешка? Нет… Я думаю, это как-то связано с теми собаками, — предположил Гришка. Я мрачно кивнула. Я тоже так думала. Вопрос только, зачем? Зачем он похищал собак и куда потом их девал? Очень не хотелось думать, что Генка решил заняться выведением новых тварей, да и мозгов у него бы не хватило… Но ведь был сообщник, Алексей Михайлович сам сказал. Кто? И зачем?

От всех этих мыслей начинала болеть голова.

Его шаги я услышала еще от калитки, а Гришка — когда хлопнула входная дверь. Алексей Михайлович обвел нас подозрительным взглядом, мы ответили ему двумя невинными.

— Чай будете? — любезно предложила я, прикидывая, что нужно сделать, чтобы он рассказал, наконец, что такого натворил Генка. — С медом?

Однако времени на чаи у участкового не было:

— Глаз с нее не спускать, никуда не выпускать, — предупредил он Гришку. — Я уеду ненадолго, опять начали собаки пропадать…

Мы синхронно кивнули, провожая глазами его спину.

Как бы напроситься к нему в напарники, что ли? Задумчиво побарабанив пальцами по столу, я прикинула расстояние и решила, что бешеной собаке семь верст не крюк. Заодно и подлечусь — в звериной ипостаси регенерация проходит куда как быстрее.

Поэтому, едва участковый отошел на приличное расстояние, я выпнула Гришку на улицу с наилучшими пожеланиями, заперла дом, перекинулась в сарае (куры с квохтанием разлетелись в стороны) и потрусила через огороды, заметно прихрамывая. Само собой, от повязки не осталось и следа — все, что находилось на оборотне в момент перевоплощения, сгорало без остатка, поэтому в сарае сейчас лежала стопка моего аккуратно сложенного белья, дожидаясь возвращения хозяйки. Но бежать на трех лапах все же лучше, чем прыгать на одной ноге, поэтому я терпела — швы, хоть и разошлись, но рана перестала кровоточить на холоде и спеклась коркой. Колосовка находилась на восток от нас, уходя в сторону от заповедника, и была деревней еще более дикой, чем наша. Разведение породистых охотничьих собак да охота — вот и весь их доход. Эти сведения были почерпнуты от того же Гришки, который зимой, как оказалось, подрабатывает там, водя по лесам богатых туристов-охотников.

Чтобы попасть в Колосовку, требовалось пересечь реку, но делать это по мосту я не рискнула и теперь бежала вдоль берега, укрываясь в прибрежных зарослях ивняка, и выискивала брод. Очень не хотелось бы снова вымокнуть… Прошлое купание все еще отдавалось во мне болью в легких и периодическим кашлем, что, конечно, конспирации не способствовало…

Спустя несколько километров стемнело окончательно, но я только порадовалась — теперь редкие огни на том берегу было хорошо видно и пробежать впотьмах мимо мне не грозило. Вопрос только в том, как перебраться через реку?!

Покрутившись по песку, я досадливо села на хвост и глухо вякнула на луну. Река, исходя дымком, неслась мимо, набирая приличную скорость.

Но делать было нечего — покрутив головой, я осторожно подступила к плещущей воде, заранее задерживая дыхание и уже собиралась нырнуть, как с того берега, практически напротив меня, раздались крики и затем — оглушительный выстрел. Растерянно присев, я сощурилась, пытаясь высмотреть, что там происходит. Несмотря на то, что в темноте я видела гораздо лучше человека, происходящее на другом берегу оставалось загадкой — взгляд угадывал лишь движение нескольких человек, спускающихся к реке по лестнице вдоль крутого берега. По мосткам двигался еще кто-то — поначалу я подумала было, что это человек, но размытая фигура внезапно опустилась на четвереньки, словно перетекая из одного положения в другое. Снова крик, еще один выстрел — кажется, участковый. Раздраженно заметавшись вдоль берега я досадливо вякнула на спрятавшуюся за тучами луну, но плыть в такой обстановке не рискнула, наблюдая издалека. На мостках уже собралось достаточно народу — крики, ругань смешались в сплошной шум, далеко разносящийся по воде, шелест которой также не давал услышать все нормально. Раздался шумный всплеск и нечто тяжелое рухнуло в воду, подняв волны. Упустить такого шанса я не смогла (хотя не поручусь, что здесь не сыграл роли охотничий азарт, завладевший мной) и тоже влезла в ледяную реку, торопливо переплывая самую стремнину — река была неширокой, но быстрой. Нечто темное то уходило на глубину, то выныривало над водой и на человека оно походило примерно так же, как и на оборотня. Я торопливо загребала лапами и хвостом, стараясь подплыть ближе — люди остались на берегу и теперь шумно продирались через камыши, пытаясь успеть за нами. Периоды, когда эта неведомая зверушка оказывалась под водой, все увеличивались, я изо всех сил пыталась вывернуть, одновременно не проплыв мимо и потому утопающего особенно не разглядывала. И зря. Зубы в последний момент ухватили уходящий под воду мешок за горловину. Челюсти едва не вывернуло, пришлось ухватиться поудобнее, чертов мешок все норовил уйти на дно и в нем определенно что-то шевелилось. А за мешок держался человек.

Мы увидели друг друга одновременно — он с удивлением понял, что перестал тонуть, я скорее с негодованием узнала, что к мешку прилагается дополнение. Полный страха вопль оборвался бульканьем — он в очередной раз ушел под воду. Лапы у меня уже сводило от холода, из мешка доносилось испуганное поскуливание, а с ближнего берега — всплеск и ругательства. К нам определенно кто-то плыл. Воришка снова вынырнул, мы перетягивали мешок друг у друга, словно последний кусок хлеба. Дождавшись, пока в поле зрения появится плывущий, я на секунду выпустила горловину мешка, свирепо рявкнула на ворюгу и решительно завернула к берегу, закинув мешок на холку. Хватит с меня купания в ледяной воде, а этого гада и так спасут — небось, на допросе враз все расскажет.

В мешке оказались щенки. Трое уже подросших, двухмесячных толстопузов дрожали, прижавшись к моему животу, пока я брезгливо, но смиренно вылизывала каждого, периодически кашляя. Дожили — я, словно какая-то шавка, щенков умываю… Кхарх!

На том берегу, очевидно, подумали, что мешок утоп, потому что искать ни меня, ни их не стали. Утопленника все же выволокли на берег, но мне до этого, честно говоря, уже не было никакого дела — я замерзла и устала, хотелось спать, но вместо этого я запихнула согревшихся щенят обратно в мешок и поволокла его в сторону села.