Чтение онлайн

Даже если бы мне очень хотелось, я бы этого не сделала — учитывая, что вся одежда осталась внизу, замерзать в снегу.

Мы осторожно протиснулись в приоткрытое окно, оказавшись на внутреннем бортике, который неизвестно зачем шел по всему периметру здания. Помещение тонуло в темноте, но было видно, что попали мы не собственно в церковь, а куда-то в жилую пристройку — прямо под окном стоял массивный письменный стол, а напротив — сервант с выставленными за стеклом скуфьями. В спертом воздухе ощущался тонкий, но навязчивый сладковатый душок — словно где-то под полом сдохла крыса.

Нике было проще, она была на двух ногах и прижавшись к стене вполне могла стоять и двигаться, а вот мне на четырех было сложно удержаться. Снизу раздавались шаги, но я даже голову не могла повернуть, чтобы посмотреть, что там происходит.

— Как видите, здесь не много мест, куда можно спрятаться, — флегматичный голос колдуна раздавался издалека и я сделала Нике страшные глаза, чтобы она не совалась вниз, но та только пожала плечами и легко спрыгнула сначала на стол, а затем на пол. Я сдержала рвущееся наружу рычание и начала шарить задними лапами в поисках трещин. Когда я таки спустилась вниз, сестрицы уже не было — приоткрытая дверь красноречиво говорила, что она чихать хотела на мои просьбы. Я потрусила следом, оказавшись в узком коридоре, который полукругом огибал главный зал, откуда слышались голоса. Позади был кабинет, в котором оборотню то и нос спрятать негде, поэтому я без раздумий драпанула по коридору, надеясь, что Ника ушла в том же направлении. Хорошо еще, бежать пришлось не по прямой, а заворачивая влево — едва я скрылась за поворотом, за моей спиной хлопнула дверь, и я припустила с удвоенной силой. Щелкнул выключатель, лампы начали загораться одна за другой, а я уперлась в стену.

— Эй!

Прежде, чем я успела удариться в панику, слева открылась дверь и Ника втянула меня за шкирку. Сдавленно заскулив (уши, уши отпусти!), я в полной темноте протиснулась мимо нее и замерла, едва не навернувшись с лестницы. Тяжелая дверь за нашими спинами захлопнулась, отрезая все звуки — даже я со своим слухом ничего не улавливала.

— Не бойся, — прошептала Ника где-то рядом со мной. Ее рука вновь легла мне на холку, словно собаке. Но я не была настроена на препирательства. — Дверь под заклинанием, никто из простых ее не увидит. А я сомневаюсь, что наш поп станет рассказывать.

Я тоже сомневалась — отчасти потому, что это подтверждало его принадлежность к колдовской братии, отчасти — потому, что теперь явственно чувствовала тошнотворно-сладкий запах гнили и ладана. Очевидно, добрый батюшка нашел чем отбить нюх у оборотня — и вообще у любого, если уж на то пошло. Действительно, кто станет искать колдуна в церкви? Мне бы и в голову не пришло, если бы не Ника…

— Осторожно, здесь ступеньки, — предупредила сестрица, когда я пошевелилась. Я пощупала задней лапой, нашарила ступени, подумала, не перекинуться ли, но не стала. Мало ли что? В звериной ипостаси я сильнее.

В полной темноте мы начали спускаться. Я шла впереди и потому слабый свет заметила раньше. Он пробивался из-под двери вместе с запахом разложения, который теперь чуяла даже Ника. Зажимая рукавом нос, она обшарила дверь и, нащупав ручку, потянула на себя. Я пожалела, что не перекинулась раньше — волна вони накрыла мой чувствительный нос так быстро, что я едва не задохнулась.

— Меня сейчас стошнит, — в полуобморочном состоянии пробормотала Ника, все больше наваливаясь на меня. Не долго думая я чувствительно цапнула ее за руку. — АЙ!

Не знаю, чего в ее голосе было больше — возмущения или боли, но это помогло. Сестрица встряхнулась. Мы застыли на пороге, неуверенно переминаясь и привыкая к запаху и полутьме, которая нас окружала. Свет давала небольшая тусклая лампочка, на голом проводе свисавшая с потолка. Помещение было небольшим, круглым, но от него веером расходились железные двери с небольшими окошками, откуда и изливалась вонь. Своим зрением я могла даже видеть ее — густой, опадающий туман, щупальцами расползающийся везде. Он опускался к земле, как всякие нечистоты. Справа, едва вместившись в узкий проем между дверями, стоял стол, заваленный бумагами, а в центре на грязном каменном полу была вырезана пентаграмма. Судя по всему, пользовались ей довольно часто — оплывшие огарки свечей по углам явно не раз зажигали, а в центр неоднократно проливалась кровь — уж это я чуяла.

— Это плохо, очень-очень плохо… — Ника отмерла первой и, брезгливо обойдя пентаграмму, подошла к столу. Я недоуменно покосилась на нее. Это что же нужно было сделать, чтобы моя сестрица, не брезговавшая черной магией, так заговорила?

Из-за крайней слева двери раздалось шуршание и я потрусила туда, едва достав лапами до окошечка. В центре клетушки лежал… лежало…

Я — оборотень. Я привыкла выворачиваться наизнанку пять раз за день и для меня это нормально. Но то, что я увидела, заставило даже мой желудок сжаться. Вряд ли это можно было назвать человеком. Нечто животное, но старающееся стать человеком — вот как бы я это назвала. Неестественные изломы рук и ног говорили о том, что трансформация еще не закончилась, но при этом сам облик был уже человеческий, лишь кое-где сквозь кожу словно бы пробивалась звериная шерсть. В этих местах плоть была безжалостно разодрана и кровоточила. Капли стекали по грязному телу, падая на пол, на невообразимую смесь человеческих выделений всех возможных видов.

По-звериному изменившееся лицо неожиданно повернулось ко мне. Челюсть дернулась, но из нее не вырвалось ни звука. Только по обезумевшим от страдания и страха глазам я поняла, что он меня увидел.

Всю свою жизнь я буду помнить этот взгляд. Не человеческий, не животный. Чистая, абсолютная боль и ужас воплотились в этом взгляде, который потом еще долго снился мне в кошмарах. Оглушенная и растерянная, испуганная этим зрелищем, я отступила назад, чтобы хоть как-то абстрагироваться.

— Что там? — Ника, видимо, заметила мое состояние, потому что отвлеклась от рытья в бумажках.

Я беспомощно посмотрела на нее, не зная, как описать то, что увидела. Нужно было перекинуться, найти ключи, выбить эту проклятую дверь, разрушить пентаграмму, но мне было страшно. Нелепый страх повторить судьбу того, кто страдал сейчас в этой темнице засел во мне очень глубоко. Поэтому я подбежала к столу и начала разгребать лапами листы, показывая мордой на дверь и нетерпеливо рыча. Ника, слава богам, поняла что от нее требуется и выудила связку ключей. Я помчалась к двери, царапая ее лапами, как последний щенок.

Едва замок щелкнул, я оттолкнула Нику, врываясь в камеру. Он был еще жив, но трансформация застыла, замерла, не давая ему стать ни человеком, ни чудовищем и я не знала чем могу помочь. Он бы кричал, если бы мог, но даже это не было ему доступно — измененное горло спеклось, позволяя только хрипеть.

Я очнулась от собственного подвывания. Попятилась, оглянулась на сестру. Та с ужасом смотрела на нас.

— Я не могу… Алиса, я не знаю, как это исправить… — натолкнувшись на моей умоляющий взгляд, она покачала головой. Руки ее дрожали. — Этот гад столько намешал… Там записи… — она протянула руку, подталкивая меня к выходу. Я неохотно развернулась, спиной чувствуя его умоляющий взгляд. — Он вызвал к жизни силы, которые даже я побоялась трогать.

Я поняла, что этот односторонний диалог начинает меня раздражать и все же закрыла глаза, помолясь всем богам, чтобы трансформация прошла хорошо.

— Держи, — когда я встала с пола, шатаясь от слабости, она бросила мне свою шубу, которую я безнадежно испортила, натянув прямо на голое тело. В подвале было холодно, ноги тут же замерзли на каменном полу, не говоря уже обо всех других частях тела. Но уж лучше так — живой и целой…

— Что это такое, Ника? — не узнав свой голос, спросила я, продвигаясь к другим камерам. Там все было еще хуже — тела, развороченные, выпотрошенные, изувеченные трансформацией, человеческие и собачьи…