Чтение онлайн

— Дима, не буду врать. Мне очень хочется хорошенько настучать тебе по голове и оторвать хозяйство к чертовой бабушке. Но, — Ника отстранилась, — я всегда знала, что между вами что-то есть, какая-то высшая связь. Словно Бог связал ваши души невидимыми нитями. Вы оба этого не замечали, но со стороны было видно. Рядом друг с другом оживали. Словно были друг для друга источником силы. И поэтому я не удивлена, что вы все таки встретились снова. И что теперь любите друг друга совершенно по-другому. Но, — она вздохнула, — я не смогу тебе помочь помириться с Дашей. Она меня возненавидела после того, как ты ушел. А когда узнала, что я беременна… — Ника махнула рукой, — я стала опасаться, что она сделает что-то нехорошее. И ушла, чтобы не нервировать ребенка.

— М-да… — я расстроился, — а я думал, что вы общаетесь. И очень надеялся на твою помощь.

— Сожалею. Я ничего не смогу сделать. Наоборот, я хочу попросить тебя помочь на помириться. Для меня это очень важно…

— Хорошо. А ты поможешь мне наладить мне отношения с сыном. Нет, — торопливо добавил я, увидев, как Ника набрала воздух в грудь, чтобы возмутиться, — как друг семьи… или крестный… я обещаю, что не расскажу ему правду. А ты знаешь, моему слову можно верить.

— Мне нужно посоветоваться с Васей, — сменила она гнев на милость, — завтра я еду к нему. Мы поговорим, и потом скажу, что мы решили.

— Договорились, — я протянул Нике руку, и она осторожно пожала протянутую ладонь.

Утром Ника уехала в реабилитационный центр к мужу, а я поехал к Даше.

Да, проворочавшись всю ночь, я решил, что мне нужно ее увидеть как можно быстрее. Я и так все чересчур затянул. Уже конец февраля, мы расстались еще до Нового года. И, вообще, я соскучился.

Я купил цветы, тортик, смеясь про себя, что собираюсь, как школьник на первое свидание. Впрочем, я и волновался так же. И это несколько выбивало меня из колеи, все же я далеко не мальчишка, чтобы трястись, как заячий хвост, в ожидании встречи с девочкой, которая мне нравится. Которую я люблю.

Я дошел до подъезда по посыпанной песком дорожке и уже собрался нажать на кнопки домофона, как дверь в подъезд открылась. И мне навстречу вышла Антонина Владимировна, Дашина бабушка.

— Дима?! — удивилась она. Я видел, как широко раскрылись ее глаза. Она совершенно точно не ожидала увидеть меня.

— Здравствуйте, — улыбнулся я и поддержал ее под руку, потому что она подскользнулась на ледяной корке у входа и чуть не упала. — Я к Даше. Она же дома.

— Так нет, — Дашина бабушка выглядела растерянной, но тем не менее спрашивала строго, — Даша на работе. А ты что хотел?

— Извиниться… помириться, — мне стало неловко. Я еще никогда… черт… слишком много для меня сегодня все происходит в первый раз.

— Не думаю, что это хорошая идея, — поджала губы Антонина Владимировна, — Даша только-только пришла в себя. На работу вышла. Не трогал бы ты девочку. Оставил бы в покое. Ты, Дима, с Никой поиграл — бросил. Теперь с Дашей… может хватит?

— С Дашей все по-другому, — возразил я, — вы же знаете, что она любит меня. А я ее…

— Вот не хотела я это говорить… Она же не так тебя любит, как ты. Дядю Диму она любит. Ты был и остался для нее вместо отца. А то, что между вами произошло… некрасиво это. Неприлично. Так что иди-ка ты, Дима, к своим бабам. Даша рассказывала мне, что много их. Оставь ребенка в покое.

— Она не ребенок, — устало возразил я. И, вручив, бабушке торт и цветы, развернулся и пошел к машине.

Наверное, подспудно я сам сомневался в чувствах Даши ко мне. И слова Антонины Владимировны легли на благодатную почву.

Что же… Кажется, судьба посмеялась надо мной. Когда я почти смирился, что люблю мою маленькую девочку совсем не как дочь, оказалось, что она любит меня как отца. А постель… черт… я почувствовал себя такой сволочью. Негодяем.

Я просидел в машине больше часа, но так и не смог ничего решить. С одной стороны, мне хотелось забыть про слова Дашиной бабушки, и сказать ей, что мне все равно, что она и есть Груша. И я простил ей обман, потому что скорее всего сам поступил бы так же.

С другой… с другой я понимал, что никогда не смогу себе простить, если окажется, что Антонина Владимировна права. И Даша любит меня как отца, а не как мужчину. Тогда все наши новые отношения становились чудовищно неприятными. Противными для моей Груши. И я помню, как она вела себя в самом начале. Это тогда я ничего не замечал, но сейчас ясно вспомнила ее потухший взгляд. Ее грусть… моя девочка страдала. И тяготилась нашими отношениями. Как мне кажется. Поэтому она с такой радостью сбегала из моего дома каждый вечер после того, как я… как мы… а потом, возможно, она просто смирилась. Как смиряются дети с насилием в семье…

От этих мыслей было тошно. И я ненавидел сам себя за то, что совершил.

Голова пухла от мыслей. Мне захотелось выпить. Как можно больше, чтобы забыться. И, вернувшись домой, я так и сделал.

Опять потекли однообразные дни. Я ходил на работу, каждый день, а вечером пил до беспамятства, пытаясь заглушить боль в груди. Все чаще стал срываться на подчиненных, ощущая себя загнанным зверем. Все валилось из рук. Мы, вернее я упустил несколько крупных сделок, рассорившись с одним из постоянных заказчиков. Седому пришлось напрягать свои связи, чтобы исправить ситуацию.

Я ждал, что он вызовет меня на ковер и отчитает, как мальчишку. Но ничего не случилось. Только Бакс стал больше времени проводить в офисе. Вопреки амплуа непутевого бездельника мажора, он был вполне грамотным и жестким бизнесменом. Это здесь он всегда вел себя, как идиот, но в определенных кругах его даже опасались. Дядя хорошо научил племянника управлять своей особенной корпорацией. И хотя ничего откровенно криминального сейчас в ней не осталось, но старые связи давали о себе знать. И Бакс, как дядин наследник, должен был уметь справляться и этой частью активов.

И теперь он практически взял на себя управление и этой компанией. Он много раз пытался привести меня в чувство, но все было напрасно. Мне стало все равно, что будет дальше с моей жизнью. Единственное, что не давало мне скатиться совсем низко, это мой сын. Дима.

Ради него я еще держался. Я ездил к Нике каждую неделю. Мы сдружились. По настоящему. И Ника заменила мне Светку, с которой мне тоже не хотелось общаться. Она ездила к Даше. И я не мог заставить себя думать о чем-то другом при встрече. И мне было трудно сдерживать бесконечные вопросы о том, как там Даша живет без меня.

И теперь Ника заменила мне семью. Ника, Леха, не мог я привыкнуть называть его Васей, их сынишка Вася и мой сын. У нас с Димой сложились очень хорошие отношения, хотя сначала мальчишка меня практически возненавидел. Никак не мог забыть то, что я устроил в первую встречу. Пришлось извиняться и оправдываться. Я думал, мне это будет тяжело, но оказалось, что это несложно. И через месяц с небольшим мы стали хорошими друзьями.