Чтение онлайн

— Так, Дима, — Седой дождался, когда ему принесут облепиховый чай, и только тогда начал разговор, — ты разочаровал меня. Я не думал, что ты настолько тупой и невнимательный идиот.

Я вскипел мгновенно, но не успел произнести ни слова, как меня прервал рык:

— Сядь! Распрыгался тут! Наворотил дел! Сядь, говорю, и слушай. Вот скажи мне, дурень, ты хоть на миг задумался, почему я так хотел женить тебя на Светке?

Я сел. Сжал кулаки. И ответил, понимая, что несу глупость. Но все еще не мог разобраться, где я ошибся.

— Потому что я спас Свету от насильника?

Седой хохотал до слез. Черт. Я реально чувствовал идиотом. Сейчас, через столько лет мне вдруг стало ясно, что никогда и ни за что, такой человек, как мой визави, не стал бы сватать свою племянницу за того, кто набил морду другим идиотам.

— Вижу, что понял. Так вот, дурень, за тебя замолвил словечко один мой очень близкий человек. Сказал, что ты весьма хорошо рулил бригадой.

— Амур?! — вскинулся я. Больше просто было некому. Ни одни мой знакомый больше не мог быть вхож на такой уровень, как у Седого, — я не знал, что вы знакомы…

Седой странно на меня посмотрел и захохотал. Снова. Что за черт! Что происходит?!

— Уф… не могу, — он откинулся на диванчик в бессилии, — ну ты даешь. Ты это нарочно?!

— Я не понимаю, — глухо ответил я. Седой явно намекал мне на что-то, но я никак не мог уловить на что именно.

— Ты меня разочаровываешь, Демон, — назвал он меня детдомовским прозвищем, — я думал ты умнее. Ты хорошо помнишь Амура? — Я кивнул. — а теперь представь, что я набрал пять килограмм, загорел и покрасился в… в карамельно-каштановый, — он явно передразнил кого-то.

Пока он говорил, я живо представил себе Седого в описанном виде. И подавился воздухом. Твою мать! Этого просто не может быть! Пока я кашлял, Седой, родной брат Амура, улыбался одними губами.

— Вижу ты понял. Мы с Амуром братья. Близнецы.

Я выругался, мгновенно вспомнив, кто такой Амур для Даши. Твою же мать! Вот это новость!

— Ага, — довольно улыбнулся Седой, словно прочитав мои мысли, — вижу, хоть это ты знаешь. Помнишь мы встретились в ресторане? Я еще тогда заподозрил неладное. Очень уж знакомой мне показались черты этой девочки, а когда она стала угрожать мне… о! Это было бесподобно. Я был уверен, что знаю ее отца очень хорошо. Я перебрал всех своих знакомых, но так и не смог понять на кого она похожа. А потом мне собрали на нее все, что могли. И как только я увидел адрес, на который ее привезли из роддома все понял. Амур жил там несколько лет.

Я молчал. А что мне оставалось.

— Но это еще не все, — Седой вздохнул и постучал пальцами по столешнице. Я с удивлением понял, что он волнуется. Черт возьми, он волнуется?!

Я смотрел на него не отрываясь. Пожалуй, мало людей смогли бы сказать, что видели этого жестокого и бесчувственного человека в таком состоянии.

— Не все… Мы с братом сознательно изменили внешность, чтобы не быть похожими друг на друга. И пока брат вел более-менее тихий бизнес в наших кругах, я беспределил. А когда садился на дно, приезжал к нему, красился, отъедался, и через неделю ничем не отличался от брата. Мы водили ментов за нос. И до поры до времени на все сходило с рук.

Я молчал. Седой тоже. Только все быстрее постукивал пальцами.

— Опять не понял? — он посмотрел на меня исподлобья, — не заставляй меня произносить это вслух.

И я понял.

Бедная Ника столько лет гонялась не за тем братом.

— Я когда узнал, — Седой немного успокоился, — чуть с ума не сошел. Я ведь эту девочку и не помню совсем. Сколько их было-то в моей жизни. Я никогда же не заморачивался. Хотел — брал. Хотя на таких мелких я никогда не западал. Ни до, ни после. Видимо засиделся тогда у Амура-то. Нельзя же было по бабам, когда я был там. То, что мой братец — гей, было нашим единственным отличием.

Я молчал. Мне нечего было сказать. С одной стороны Седой никогда не был добрым человеком, но с другой… с другой, я знал его справедливым. Да, вор. Да, мошенник. Да, возможно даже убийца, но… в своем окружении Седой считался честным. Именно его приглашали посредником в самых спорных ситуациях. И он всегда был на стороне того что прав. Даже, если не прав был его брат. За это его и уважали.

— В общем, провел я генетический анализ. Достать один волосок довольно просто. И когда все подтвердилось, открыл здесь фирму. Устроил нам с Дашей случайную встречу. Теперь она работает у меня помощницей. И, черт возьми, Дима, я счастлив, что тогда изнасиловал ее мать. И самое главное, — он усилием воли перестал стучать по столу пальцами, — я чертовски рад, что был так пьян, что забыл об этом. Я ведь не хотел детей. Считал, что дети — это слабость. Семья — это слабость. А я должен был быть сильнее всех. Всех баб, кто залетал, я отправлял на аборт. А если они упрямились… — он снова застучал, нервничая, — я находил способ настоять на своем.

— Даша тебя не простит. Никогда, — выдавил я.

— Я знаю, — Седой вздохнул, — я знаю. Но главное, она рядом. Она доверяет мне. За этот месяц я сумел добиться ее расположения. И я хочу, чтобы она была счастлива. И именно поэтому я позвал тебя. Отстань от девочки. Она только-только начала улыбаться. И если она расстроится… я уничтожу тебя, Дима.

— Я люблю ее.

— Я предупредил. Тем более, у тебя есть сын. Займись им. Да, не смотри на меня так. Теперь я все знаю и про нее, и про тебя, и про Нику. Я узнал все, что хоть как-то касается моей дочери… Никак не могу привыкнуть к тому, как это звучит… Моя дочь… я уже и не мечтал.

— Я люблю ее, Седой. Она моя женщина.

— Дима, — Седой впился в меня своим фирменным взглядом, от которого по спине мгновенно побежали мурашки. И захотелось спрятаться, — я сказал, оставь мою дочь в покое.

Мне хотелось согласиться. Я верю, что самые твердолобые мужики готовы были на все что угодно, лишь бы Седой перестал Так смотреть. Но не зря меня звали Демоном. Я зарычал и выпустил зверя наружу. Я не сдамся. Даша моя. Я люблю ее.

Седой отвел глаза первым. Странно довольно хмыкнул и, кивнув на прощание, ушел. Мы больше не проронили ни слова. Но оба знали, что расстаемся еще не врагами, но уже не союзниками. Но мне было все равно. Я понял, ради Даши пойду против всего мира.

А я еще долго сидел один. Пил кофе. Думал. Какая же жизнь странная штука. В какие узлы она связывает судьбы людей, что остается только удивляться. А мы живем и не знаем, что давно стали участником ее спектакля. Спектакля, который в нашем случае начался больше тридцати лет назад, когда размеренная и устоявшаяся жизнь в стране советов закончилась.

Если бы не лихие девяностые, то я бы был учителем, как мечтал когда-то. Учил бы детей математике. Или физике. Мне всегда легко давались эти предметы. Но вместо этого стал грабить склады.

Седой с Амуром, а ведь я даже не знаю их настоящих имен, тоже не пошли бы в криминал, работали бы на каком-нибудь заводе снабженцами. У них бы получилось. Отличная должность для шустрых и предприимчивых. Или директорами. Светин дед, их отчим, вполне мог устроить своим пасынкам хорошую жизнь.

Ника закончила бы школу. Стала бы астрономом, или энтомологом. Днем бегала бы за бабочками. А ночью смотрела на звезды. И была бы счастлива. Без боли, без страха. Она жила бы обыкновенной жизнью. Как все вокруг.