Недетские игры
Шрифт:
Всем своим весом раненая собака сбивает мальчика с ног, и они катятся по траве, останавливаясь в шаге от обрыва. Удар о землю приносит невыносимую боль, сознание плывёт. Но пёс счастлив, потому, что знает: он молодец, он успел!
Глава 5
Данила проснулся рано. Ещё не открывая глаз сразу прислушался, дышит ли Цукат. Страх на секунду сковал сердце: вдруг пока он спал, его друг ушёл навсегда? Он приподнялся на локте и осторожно приложил руку к собачьей груди. Рёбра пса были туго стянуты плотной тканью. Но даже через неё он почувствовал, как бьётся сердце. Облегчённо вздохнув, Данила стал ласково гладить плюшевую шерсть между ушами и одновременно прислушиваться к ощущениям Цуката внутренним слухом. Пёс спал. Он не чувствовал боли и был спокоен. Все силы организма работали сейчас на заживление раны. Мальчик чувствовал, как ткани медленно восстанавливаются. Мозг глубоко спал, как будто его кто-то выключил, что бы ни мешать естественному восстановительному процессу. Ещё раз, облегчённо вздохнув, Данила поднялся с пола, только сейчас почувствовав, как затекло тело.
Он огляделся… В маленькой комнатке было пусто, хозяин отсутствовал. Стол, очаг, лавка, топчан составляли всю мебель этого аскетического жилища. В углу занавешенный мешковиной закуток. Туда Данила, из соображений вежливости заглядывать не стал. Единственное окно без занавесок, дощатый пол, бревенчатые стены. Ничего особенного, обыкновенное жильё, какого-нибудь одинокого лесника.
Тут Данила вспомнил про богатырского коня, Буяна. Мысль заработала, пытаясь уложить ровно все произошедшие события. Бросив на Цуката тревожный взгляд и убедившись, что пёс всё так же спит и дышит ровно, он решил посмотреть, что снаружи.
Избушка стояла на опушке. Вокруг поднимался смешанный, по-осеннему прозрачный лес. «Когда же успели опасть все листья?» За спиной послышалось тихое ржание. «Ага, вот и Буян». Смотрит с любопытством, во взгляде сквозит лукавство. Данила тоже пригляделся к нему. Весело заржав, конь проскакал вокруг опушки и остановился рядом. «Странно, ещё вчера он был каким-то другим». Мальчик присмотрелся внимательней. Конь был переполнен молодецкой удалью и бесшабашным весельем. Тут размышления пришлось прервать, так как на поляне появился человек, в котором Данила признал своего спасителя.
Человек неторопливо приблизился. Высокий, широкоплечий, подстриженные скобкой светло-русые волосы, немного курчавая короткая бородка; молодое, доброе лицо с курносым носом и спокойные, светло-голубые глаза.
– Здравствуйте!
– Ну, здравствуй, отрок! Давай знакомиться.
– А я вас знаю, вы Добрыня!
– Да. И я поджидал здесь именно тебя. Только вот имени твоего не знаю.
– Я Данила. – Мальчик удивлённо уставился на витязя. – Вы меня ждали? А откуда вы знали, что я приду?
– Пойдём сначала посмотрим, как там твой друг. А потом и поговорим по душам.
Речь Добрыни была немного непривычной, он как бы выделял и растягивал каждую букву «о». Слова словно выкатывались из-под усов. Это показалось Даниле немного смешным, и в то же время слушать его певучий говор было приятно. И он сразу проникся уважением к этому основательному человеку, как будто они были знакомы много лет. И ничего особо геройского в нём нет. Простой человек, в простой рубахе на выпуск и широких штанах. Обут в лапти, подпоясан верёвочкой.
Войдя в избушку, Добрыня привычным жестом скинул котомку с плеч и, поставив её на лавку, подошёл к Цукату. Встав перед ним на колени, он прислушался к дыханию и потрогал кончики лап. Удовлетворённо кивнув, Добрыня поднялся и весело посмотрел на своего гостя.
– Жив и идёт на поправку! А я вчера, было, засомневался, думал уж не жилец…, – взгляд Добрыни, перейдя на мальчика, стал серьёзным, – знал я, что не простой парень придёт ко мне, но такого не ожидал…. Ты сам-то догадываешься, каков ты есть? Понимаешь, что, это ты удержал его, не дал уйти за кромку?
– Не знаю… Я всего лишь не мог представить, что будет, если Цукат умрёт. Я не мог ему это позволить!
Данила опустил голову, снова предательские слёзы подступили к горлу. Он хотел домой, он так устал, запутался, и единственным его желанием было опять превратиться в самого обыкновенного мальчика. Просто открыть глаза и проснуться дома.
– Я бы с радостью отдал все свои способности только за одну возможность оказаться дома. Дома, это значит в своём мире. Там, где остались мама и папа, сестра, школа, уроки…. Всё что угодно, только бы быть дома!!!
Лицо Добрыни нахмурилось.
– Никогда! Слышишь, никогда не отрекайся от своего Пути! Потому, что как бы худо сейчас не было, тебе будет стократ хуже, если ты по нему не пройдёшь!
– Почему я не могу стать опять обычным мальчиком? И жить обычной жизнью?
–Да потому, что ты необычный мальчик. И уже не сможешь жить обычной жизнью. Тебе слишком многое дано. А во Вселенском миропорядке случайностей не бывает. Творец не ошибается! И поэтому все эти способности и испытания даны именно тебе. Отрёкшись от них, ты потеряешь гораздо большее, чем твоя жизнь!
– А что может быть больше, чем жизнь?
– Это Ты! Ты потеряешь Себя.
Данила удивлённо смотрел на витязя. Потрепав его по плечу, Добрыня сказал:
– Это долгий разговор. Сейчас мне надо приготовить отвар для твоего пса. Иначе он проснётся, и его будет мучить боль. Нужно, чтобы он спал, во сне рана заживает быстрей. Да и тебе тоже необходим сон, но сначала надо хорошо подкрепиться, а, то так и ноги недолго протянуть! И кто тогда будет совершать все предназначенные тебе великие дела?
Лицо Добрыни снова стало задорным, он весело подмигнул.
– Но я должен предупредить моего наставника, Вяза. Он остался там, на поляне и, наверное, сильно волнуется, ведь прошло столько времени.
Добрыня опять стал серьёзным.
– Ты прошёл сквозь время, отрок. Большая опасность пробудила в тебе эту редкую способность. Мы сейчас в том времени, где Вяз ещё не родился…
И снова для Данилы началась новая жизнь. Не успел он привыкнуть к одному месту, как судьба забросила его в другое. И не только место, но и время. И хотя уклад жизни Добрыни не сильно отличался от быта семьи Стражей, одно то, что он живёт задолго до своего рождения, требовала принятия и осознания.
И снова было множество вопросов, на которые он не знал ответа. Иногда он ловил себя на мысли, что насколько тихо и спокойно течёт жизнь вокруг, настолько сумбурно и непонятно скачет она внутри его. Он пытался успокоить бег мыслей, осознать и разобраться в них, но у него не получалось. И от этого он ещё больше запутывался и начинал волноваться.
Очень большое облегчение приносил ему вид выздоравливающего Цуката. Прошло всего три дня, а пёс уже, стараниями Добрыни, начал подниматься и выходить на улицу. Это давалось ему с трудом, но видя, что пёс выздоравливает, душа Данилы трепетала от радости. Когда Добрыня на следующий день после ранения начал делать перевязку, Данила увидел большую, грубо зашитую рану. Борозда тянулась от лопатки до предплечья. Мальчик удивился, он почти не помнил ничего с того момента, как сполз с Буяна и зашёл в избушку Добрыни. Воспоминания были коротки и смутны, как будто он спал и видел кошмарный сон. Теперь Данила сам каждый день делал перевязку и осторожно, чтобы не причинить боль, старательно смазывал подживающий шрам разными снадобьями, принесёнными Добрыней.