Чтение онлайн

О. Мой. Бог.

Отложив записку, я нахожу на столе медицинское заключение и лист назначений. Рядом стакан с водой и лекарства из списка.

Подхожу к окну и выглядываю во двор. На секунду меня ослепляет. Снег. Повсюду сугробы, искрящиеся серебром, обволакивают пушистым одеялом землю, деревья, детскую площадку и автомобили. Нахожу свой внедорожник. Сердце делает кульбит. Я вспоминаю, что бросила его в грязной канаве с пробитым колесом, а теперь волшебным образом, автомобиль очутился здесь.

Бегу назад в гостиную. Как и сказано в записке, рядом с ноутбуком подключен к сети мой телефон. Беру аппарат в руки.

16 марта. Понедельник.

ПОНЕДЕЛЬНИК???

Святые угодники, я провалялась без сознания двое суток у абсолютно чужого человека!

Нахожу СМС от Костика, присланные еще в субботу, и два пропущенных звонка от Ларисы сегодня в девять тридцать.

Нахожу ванную комнату. На костюмной вешалке абсолютно чистые и выглаженные, висят мои вещи. Водолазка, брючки, Костикова футболка и даже носки в идеальном порядке.

Где? Где эта великая женщина, воспитавшая невероятного Ивана Тургенева? Дайте мне ее! Я расцелую даме ручки!

Странный, молоденький паренек с пугающей улыбкой оказался приятным интересным собеседником, воспитанным мужчиной, заботливым, ответственным, хозяйственным.

Еще чуть-чуть и я влюблюсь!

Но ведь не бывает таких хороших мужчин! Ведь нет же? Все мужчины эгоцентричные потребители, зацикленные на своих желаниях. Они запрограммированы только брать, брать и брать. Упиваться властью над женщинами и силой, дарованной им природой. В этом их сущность. Так ведь? Да?

И все же я очень благодарна Ивану. Не бросил меня пьяную в баре. Не сдал больную в ближайшую поликлинику. Вытащил мою машину из канавы, одному Богу известно, как он вообще ее нашел. Приютил у себя.

Вкус у него, конечно, странный, судя по интерьеру просторной двушки, но это мелочи, на фоне явных достоинств. Добрый, внимательный, чистоплотный, да еще и преподаватель в университете. Дождусь его, чтобы лично поблагодарить.

Подхожу к зеркалу. Я уже, конечно, не вздрагиваю, но отражение пугает. Синие волосы спутались в огромный колтун и напоминают хохолок взъерошенного какаду. Лицо бледное с синеватым отливом. Щеки ввалились. Глаза лихорадочно блестят. Удовлетворенно замечаю, что краснота из правого глаза практически прошла, о ней напоминает лишь маленький бордовый сгусток у зрачка. А еще от меня ужасно пахнет. Какими-то медикаментами, немытым телом и остаточным шлейфом любимых духов.

Надо срочно помыться.

Сбрасываю уютное платье, белье и закидываю их в стиральную машину. До возвращения хозяина все должно уже высохнуть.

Сама же шагаю в ванную и наслаждаюсь живительными горячими струями. Ощущение, что заново рождаюсь.

На полочках только мужские принадлежности, их и использую. А еще в стаканчике нахожу запечатанную зубную щетку.

Нет, все-таки этот мужчина идеален.

Хотя, может, он частенько таскает домой пьяненьких дам, снятых в баре. Почему-то так думать не хотелось.

Я мою трижды голову и отскабливаю каждую клеточку своего тела. Вылезаю. Нахожу в шкафчике чистые полотенца. В одно заворачиваюсь сама, вторым оборачиваю синюю голову.

Из ванной я выхожу, как Венера из морской пены – чистая, свежая, румяная и благоухающая.

Возвращаюсь в комнату, где я очнулась и падаю в прохладные объятия мягкой широкой кровати. Так всегда после ванной. Мне хочется немного полежать, не шевелясь. Дать телу остыть.

Ко мне тут же присоединяется рыжий мурзик. Тыча холодным носом в мою щеку, кот мурчит, как автоматная очередь. Пфррррррррр… Его жесткие усы щекотят шею, повышая градус моего настроения.

Я всегда хотела завести кота. Но бедное создание сдохло бы через неделю от голода и холода, ожидая нерадивую хозяйку с работы. У меня попросту бы не было времени ухаживать за ним. Поэтому сейчас я счастливо наслаждаюсь вибрирующим урчанием, теплыми мягкими лапками с розовыми подушечками, ленивым прищуром хитрых зеленых глаз, нежным пухлым животиком и шершавым, как наждачная бумага, языком, лижущим мою руку.

Спустя десять минут чувствую дикий голод. Ощущение такое, что вместо желудка у меня черная дыра, зияющая пустотой. Слышу, как пиликает стиральная машина.

Встаю вместе мяучелом и заправляю кровать. Топаю в ванную. Развешиваю нижнее белье на горячем полотенцесушителе, платье отправляется на сушилку рядом.

Забрасываю в стирку использованные мною полотенца. В зоне видимости никакого халата не обнаруживаю, а рыться по шкафам будет уж совсем наглостью с моей стороны. Надеваю голубую форменную футболку и пушистые шерстяные носочки (что за прелесть!).

Захожу в кухню. Рыжий моторчик покорно сидит у холодильника, как сторожевой пес, и сверлит меня жалобным взглядом.

Мау.

– Эх, рыжик. Хозяин твой запретил тебя кормить. Но мы ему ничего не скажем. Ты ведь составишь мне компанию, дружочек?

Мааау.

Холодильник благодатно распахивает душу и не скупится на дары. Иван что-то говорил про суп. И я нахожу его в фарфоровой, мать ее, супнице! СУПНИЦЕ!

Он точно Тургенев?

Не Романов, нет?

Я точно нахожусь в квартире у одинокого мужчины?

Больше похоже на царскую усадьбу. Ну или пансион благородных девиц.

Инспектирую кухонные шкафы. Оказывается, здесь вообще нет простой утвари. Столовая посуда, красоту которой я даже не рискну описывать, достойна самого императора, серебряные приборы со сказочно витиеватыми ручками начищенны до блеска, белоснежные чайные пары, украшенные нежными китайскими розами, стоят вокруг пузатого заварочного чайника на льняной салфетке с вышитыми на ней инициалами. Б.М.А.

Красиво. Благородно. Уютно.

Мы трапезничаем вместе с котом, пьем кофе, принимаем лекарства.

Я сыта, довольна, чувствую прилив бодрости и сил.

Убрав за собой, отправляюсь в гостиную. Надо позвонить Костику. И Ларисе.

Сын на звонок не отвечает. Лариса же, напротив, тараторит без умолку, выливает потоки информации и задает миллион вопросов. Разговор получается долгим, но продуктивным. В процессе устраиваюсь на изящный диван, на краю которого аккуратно сложен комплект постельного белья и вязаный плед. Видимо, Тургенев, спал здесь, пока я бредила в его спальне.

Перезванивает Костик.

– Сыночек, привет!

– Мам, привет! Ты как? Тебе уже лучше? – спрашивает сын. Значит, он в курсе, что я болею. Но откуда?

– Да, родной.

– Ты нас выпугала до полусмерти. Тургенев твой от страха чуть коньки не отбросил.

Жар мгновенно приливает к лицу. Костик знает про Ивана!? Откуда? Едрена-Матрена! Что мой сын теперь подумает о своей матери!?

– Да я … Э… Ты знаешь Ивана? – решаюсь спросить.

– Познакомились в воскресение. Я заезжал к вам. Он вроде ничего такой. Странноватый малость. Но вроде хороший.