Чтение онлайн

Наутро, позавтракав остатками ужина, Лиза заспешила на новое место работы. А я решил сходить в местные "храмы науки", которые я помнил, должны быть в это время в Москве. Первым на очереди стоял Императорский Московский Университет, располагавшийся в это время полностью всеми факультетами на Моховой. От нашего нового дома оказалось полчаса ходу, и вот я уже у Кремля, на Манежной площади, у старых зданий университета. Это для меня старых, а здесь пока еще современных и единственных.

Вспомнилась песня молодости известных тогда бардов:

Зубы у меня опять крепкие, а вот до нового здания на Воробьевых горах ждать еще долго, тридцать пять лет. Хотя кто знает, может и доживём. "И зубы тогда не должны еще полностью стереться, увижу еще ту, новую альма-матерь," — подумал я и зашел в историческое здание. Имена многих, учившихся и работавших здесь, в Императорском Московском Университете, стали позднее широко известны благодаря их достижениям в советское время: Лузин Н.Н., Меньшов Д.Е., Стеклов В.А., Чаплыгин С.А., Вавилов С.И. (физик), Тамм И.Е., Зелинский Н.Д. Вспомнил курьезное высказывание одного из них, Д.Е. Меньшова: "В 1915 году мы занимались функциональными рядами, а в 1916 — ортогональными рядами. А потом наступил 1917 год. Это был очень памятный год в нашей жизни, в тот год произошло важнейшее событие, повлиявшее на всю нашу дальнейшую жизнь: мы стали заниматься тригонометрическими рядами."

По коридорам ходили студенты в студенческих мундирах, профессора в сюртуках. И хотя всё окружающее явно отличалось от памятного мне более позднего времени, но ощущение молодости, студенческой юности, юношеских мечтаний об открывающихся горизонтах хлынули на меня из моей ушедших студенческих годов. А почему ушедших? Я тут опять полно сил и энергии, могу повторить свою молодость, почему нет?

К сожалению, кроме приятных воспоминаний и ощущений Университет не смог меня порадовать ничем. Своё математическое образование я давно не использовал в свои пожилые годы, поэтому, естественно, не смог продемонстрировать блестящих знаний. Никаким ассистентом ни на какою научную должность меня не взяли, тем более я не смог предоставить не то что справок об окончании учебных заведений, но и сказать, где и у кого я учился. "Приходите, молодой человек, осенью, ходите вольнослушателем, у вас есть некие способности," — утешающе сказали мне, — "Или поищите документы об образовании и поступайте студентом. Мы будем рады вас видеть."

Я знал, что аттестатов и дипломов искать мне не придётся, так как летом 1918 года новая власть отменит предоставление подобных документов для поступления, а так же плату за обучение и даже конкурсные экзамены. Но учёба учёбой, а зарабатывать мне где-то нужно. Еще полгода до нового учебного семестра, да и потом, если решусь получать здешнее образование, тоже надо на что-то жить. Не сидеть же у Лизы на шее, надо работать, тем более иначе будет совсем голодная жизнь для обоих. С такими раздумьями, жуя взятый с собой из дома кусок хлеба, я вечером шёл на новую нашу квартиру в Каретном ряду, домой.

Дома мы с Лизой поделились впечатлениями о первом полностью московском дне. У неё было всё хорошо, хоть и непросто — вникать в новые правила и привыкать к новому месту работы тоже было нелегко. Девушка подбодрила меня надеждой, что завтра в училище у меня может быть всё по другому. На следующее утро она пошла к своему месту работы на третий Знаменский, а я отправился пешком в Немецкую слободу.

Там, на Технической улице и находилось Императорское Московское Техническое Училище. [10]

Известно много имен и открытий, связанных с Императорским, а после революции с Московским высшим техническим училищем. На слуху Туполев А.Н., Королев С.П., Сухой П.О., Лавочкин С.А., Доллежаль Н.А. В авиастроении, космонавтике, атомной энергетике, металлообработке, химии. Во многих достижениях нашей страны приложили свои таланты выпускники.

Шел я до Училища около часа, и, придя, принялся мыкаться по разным аудиториям и лабораториям. Однако, в Училище повторилась та же картина, что и вчера в Университете. Учиться — пожалуйста, в новом учебном году. На работу — не подхожу без дипломов и без достаточных навыков.

Опечаленный и задумчивый я возвращался домой уже к вечеру. Наступили сумерки, когда я шел дворами у Каретного ряда к нашему дому. В соседнем дворе я заметил пожилую женщину, пытающуюся затащить в подъезд привезенную на санках вязанку дров. Вязанка была не то чтобы очень большой, во всяком случае для меня нынешнего, но женщине в возрасте оказалась не под силу. Этот дом, похоже, был на печном отоплении. То ли прежние привычки, то ли сочувствие побудили меня предложить ей помощь, и я донёс дрова и санки до третьего этажа, где она жила одна в хорошей пятикомнатной квартире. Занеся дрова к печи в кабинете, соседнем со спальней, я огляделся — комната была заставлена шкафами, заполненными книгами. Видно, тоска по чтению отразилась в моих глазах, и хозяйка в благодарность предложила мне дать почитать "какую-нибудь книжку", если меня что-то заинтересует. Я посмотрел на полки, и мой взгляд упал на небольшой перевод комедий Шекспира — вот то, что сейчас хочется прочесть для поднятия настроения. Софья Александровна, так назвалась женщина, хоть и удивилась моему выбору книжки без картинок, но не отказала. А я обрадованно поблагодарил и пообещал аккуратно обращаться и вскоре вернуть, как только прочту, сказав, что живу в доме вот тут неподалёку.

Лиза, как и я, огорчилась моей сегодняшней неудачей, но по поговорке, что утро вечера мудренее, я решил завтра опять наведаться в университет и в училище и, умерив свою прыть, попытаться устроиться хоть на какую-нибудь работу, хоть истопником, и тем временем восстанавливать забытое образование. А пока предложил Лизе скоротать вечер с шекспировскими комедиями, чему она явно обрадовалась, она тоже любила читать, но не могла себе позволить покупать книги. Мы вдоволь посмеялись, читая "Много шума из ничего" и "Укрощение строптивой", читали допоздна, благо в доме было электричество, и оно не отключалось. Перевернув последнюю страничку небольшого томика, мы легли спать, а я собрался завтра отнести книгу её хозяйке перед своим походом в университет.

Подходя ко входу во двор Софьи Александровны, я увидел, как в её подъезд зашли пара человек в кожаных куртках, причем лицо одного из них показалось знакомым. Поднявшись на третий этаж, я никого не увидел, позвонил в дверной звонок. Дверь мне открыла сама хозяйка.

— Здравствуйте, Софья Александровна! Вот, возвращаю вам книгу, очень понравилась!

— Доброе утро, молодой человек! Уже прочли? Так быстро, совсем не ожидала…

— Да томик небольшой, мы с женой за вечер проглотили. Очень вам благодарны, читали с огромным удовольствием.

— Ну что ж, я рада…

— Еще раз вас благодарю… — сказал я помявшись. Была тайная мысль, вдруг она расщедрится и даст на время прочесть еще какую-нибудь книгу из её огромной библиотеки, но она не оправдалась.

— Всего доброго, молодой человек, — сказала женщина, завершая разговор.

— Всего доброго, Софья Александровна, — ответил я, и дверь закрылась.

"Да, не вышло, халявы не будет," — усмехнулся я, начиная спуск по лестнице. Проходя второй лестничный пролет, я услышал сверху, наверное, с площадки четвёртого этажа приглушенные толстыми дверями женские крики, потом раздался выстрел, и все стихло. Я замер, вынув из правого кармана револьвер и прислушиваясь. Через минуту послышались звуки открываемой двери, скрип ботинок и шаги вышедших на площадку людей.

— …Еще на третий можно, там полковничиха живёт, — послышался мужской голос.

— Погодь, щас, рыжьё уберу… — прозвучал в ответ другой.

В этот момент я вспомнил, где видел одного из тех, в кожанках, кто заходил в подъезд передо мной. У "Дома Анархии", на Малой Дмитровке, это лицо я видел среди анархистов на улице. "Анархисты грабят, — подумал я. — А может и не они, а примазавшиеся. Кого только в этой анархистской "вольнице" тогда не было."

Шаги стали спускаться по лестнице, по их звукам, человек было двое. Я прижался в угол стены на площадке второго этажа. "Куда они идут? На выход, во двор? Тогда наткнутся на меня, мимо не пройдут. Начни я спускаться вниз — они услышат шаги. Стрелять первым?.. — пронеслось у меня в голове. — Нет, говорили что-то про третий этаж, про полковничиху. Это та Софья Александровна? Пойдут к ней?.."