Недоступная для дракона, или Сам напросился!
Шрифт:
– Арьяна поедет со мной. – Рыкнул дракон. – Ее контракт закончится через месяц. Я сам готов компенсировать затраченное время и ингредиенты, которые студентка испортила во время практики. Назовите свою цену…
– Вы так уверены, что она что-то испортила?
– А в ином случае у вас нет права ее удерживать. Арьяна поедет со мной…
– И для чего же?
Если бы дэгор знал госпожу Бертис хотя бы также, как я, он бы не расслабился, не стал бы так слащаво улыбаться, а наоборот насторожился.
Потому что еще пара фраз в стиле «назовите цену» и тапочками госпожа Бертис не ограничится. Они, конечно, у нее любимые, к тому же, как выяснилось, они какой-то особый артефакт, но есть у нее еще метла… И вот она – страшнее любого оружия ранее мной виденного…
– Арьяна уникальный человек. Я не чую в ней дракона, однако проверить ее принадлежность к нашей расе все равно стоит. На нее совершенно не действует драконий магнетизм, что очень странно.
– На нее и ведьминские чары не действуют, – усмехнулась госпожа Бертис. – Но ничего уникального или удивительного в этом нет. Арьяна точно человек. Дитя, зачатое в насилии, выношенное в ненависти, но росшее в родительской любви, во всяком случае до того момента, пока ее родители не погибли. Вот и вся тайна ее сильной магии и устойчивости. Если вами движет исследовательский интерес, оставьте девочку в покое…
Госпожа Бертис говорила что-то еще, однако кот разорвал наш контакт и меня выкинуло обратно в свое тело…
– Верни, – рыкнула я, пытаясь осознать сказанное ведьмой. – Рысик, верни обратно, я хочу…
– Нельзяу, – протянул кот и для верности спрыгнул со стола, а затем задал такого стрекача, что даже магией его поймать не получилось. – Прости…
И был таков.
А я.. я осталась сидеть за столом, глядя перед собой, оглушенная словами госпожи Бертис. Мне кажется, я даже отупела. У меня никак не укладывалось в голове, что мой отец – мне не родной. Что мама меня ненавидела. А потом смогла полюбить…
Уж не знаю сколько я в этой прострации пробыла, при этом механически продолжая свою работу. Однако в какой-то момент мозг вспомнил главное правило, которым я всегда пользовалась по жизни: Есть возможность исправить? Нет? Тогда сопли на рукав намотала, лишнее из головы выкинула, и, вперед, с улыбкой неси миру доброту и радость, даже если эта доброта с пудовыми кулаками, а радость зубастая, как акула.
Работало всегда безотказно. Изменилось ли для меня что-то со знанием о том, как я появилась на свет? Ни капли. Мой отец – Михей Ясноокий, мать – Марьяна Ясноокая, а я – Арьяна Ясноокая. И это никогда не изменится. Как и их любовь, которую они мне подарили.
Вот и ладушки.
– Надо же…– оглядев рабочее место, пробормотала я.
Я так увлеклась, что уже наполнила пять ящиков с накопителями. Целых пять ящиков. Меньше чем за сутки работы… Сильна я, однако…
Лишь бы не схалтурила.
Поднявшись со стула, я потянулась, чуть размялась и решила сделать небольшой перерыв: умыться, выпить прохладный отвар, перекусить парой бутербродов и уже после перепроверить наполненные накопители.
На всякий случай, а то мало ли…
К тому моменту как я, посвежевшая после умывания, вернулась в мастерскую из ванной комнаты на столе снова сидел Рысик. Умеет же засранец ощущать нужные моменты.
Вернись он, когда я еще хандрила, отхватил бы от меня полотенцем, а так… Я ему сейчас и плату за свои подсматривания организую. Не его вина в том, что я услышала то, что мне явно не предназначалось. Есть такие секреты и тайны, которым лучше оставаться зарытыми. Чтоб мягко и сладко спалось…
– Дракон улетел. – Глядя на меня, заявил он и расплылся в широченной улыбке, страшной, надо сказать, на кошачьей-то морде! – На метле хо-у-хяйки…
– Видимо, дэгору не хватило сокровищ, чтобы расплатиться с госпожой Бертис.
– Скорее не хватило мозгов, чтобы не предлагать свои деньги… – фыркнул кошак. – Хозяйка не работорговец. А тво-уй друг снова получил тапочком…
– И что же натворил Ив? – я не стала разочаровывать кота, а потому прошла к полкам и достала маленький пузырек.
Желтые глаза Рысика засияли фонарями. Мои действия ему явно пришлись по вкусу.
– Для про-у-фифр-лакти-ки-мрау.
– Профилактики? Чую, для профилактики и мне стоит сегодня в мастерской посидеть подольше, – хмыкнула я и приступила к очищению собственной магии, а также перемещению ее в пузыречек. – Не хотелось бы отхватить от госпожи Бертис ни тапком, ни метлой.
– Тапки только для очень состоятельных гостей, – раздался голос госпожи Бертис, и я вздрогнула, но успела поймать выроненный пузырек. – И для вымогателей сырой магии. Рысик, брысь отсюда!
Испугался ли кот? Да прямо, карман шире держите. Мрякнул что-то неразборчиво, а затем и вовсе выхватил у меня из рук пузырек и снова был таков.
Это прям его главная особенность – сматываться быстрее ветра оттуда, где запахло жареным.
Госпожа Бертис не спешила заходить. Остановилась на пороге, разглядывая мое лицо. И мне вдруг стало так стыдно. Я вдруг почему-то ощутила себя маленькой девочкой, которая в очередной раз набедокурила. А я никогда не была паинькой, папа вечно вытаскивал меня из передряг. То с мальчишками соседскими подерусь, то на дерево залезу и с него брякнусь в кусты…
– Я пять ящиков наполнила, но стоит перепроверить, – чтобы прервать тишину, произнесла я.
– Позже проверишь, пойдём, девочка…
Протяжный выдох сам сорвался с моих губ. Ну, Рысик, ну погоди… Мне в итоге за двоих отдуваться придется!
Глава четвертая. О драконах, магии, артефактах и… Любви…
Вопреки моим предположениям, меня вели не в кабинет. И ругать тоже никто не собирался. Мы оказались в гостиной личных покоев госпожи Бертис. Где за накрытым столом дымился ароматный чай, на тарелках в окружении клубничного джема высились пышки, и сглотнув голодную слюну, я вопросительно посмотрела на ведьму.
– Садись, Арьяна, садись и ешь.
Меня дважды упрашивать не надо. Оно, конечно, с магической энергией я легко расставалась, да вот только после – сладенького всегда страсть как хотелось.
– Ешь и слушай. – Пододвинув ко мне чашку и налив туда чая, произнесла она. – Вы с Рысиком два обормота. Арьяна, есть вещи, которые не стоит знать. И лезть туда, куда не просят – тоже. Хуже можно сделать лишь себе. Мой фамильяр своенравный, хитрый и наглый. Тебе магии, может и не жалко, но некоторые начинают понимать, что чего-то делать не следует только через наказания. Не смей ему больше давать магию, поняла? Кивни и продолжай жевать.
А я что? Запила только вставшую комом пышку и послушно кивнула.
– Дэгор от тебя не отстанет. Запала ты ему, крепко в душу запала. И нравом своим легким да бойким, и сердцем, что обид не помнит. Я иной раз на тебя смотрю и остро жалею, что не наших ты кровей. Из тебя бы вышла отличная ведьмочка: ладная, всем пригожая, с великой природной силой. Жаль, очень жаль, что ты маг.
И я зарделась. И даже слова о драконе на второй план ушли. Приятно слышать похвалу! Пусть даже и немного странную.