Чтение онлайн

Аня поджала губы и смущённо шмыгнула носом. Я почувствовала, что и у меня тоже от слёз защипало глаза. — Включай, Катюша. И погромче.

Из динамиков под потолком полилась мягкая мелодия, построенная на простых гитарных аккордах, и тёплый, чуть хрипловатый мужской голос с придыханием запел о реке и берегах.*

Я заметила, как Аня грустно улыбнулась и обхватила себя руками, словно пытаясь согреться в эти последние мгновения жизни корабля и Катюши. Возможно, она знала эту старинную русскую песню или же в её словах таилась какая-то особенная для неё история, связанная с домом, который мы покидали навсегда.

Рину стоял неподвижно, с едва заметной улыбкой на лице. Хотя мне казалось, что ему нравятся совсем не такие мелодии, а что-то быстрое и достаточно громкое, чтобы подходило в качестве саундтрека к вандализму.

Рэвул осторожно наклонился к моему уху, его голос звучал почтительно тихо: — Что значит этот протокол? Я глубоко вздохнула, собираясь с мыслями: — «Гамаюн» нельзя оставлять на орбите. Его нельзя оставлять нигде, потому что на борту находятся ИИ и «Громозека». Наши технологии не должны попасть в чужие руки. — Понимаю… — едва слышно отозвался киранец.

Попрощавшись с кораблём и Катюшей, мы заняли свои места в транспортном модуле. Когда он отошёл на достаточное расстояние от корабля, все устремили взгляды к иллюминаторам, чтобы в последний раз увидеть Землю и величественно удаляющийся легендарный «Гамаюн». Каждый из нас хранил в сердце свои воспоминания об этом корабле, пусть и ненадолго, но ставшем каждому из нас домом.

Когда стыковочный корабль даэдрийцев отошёл на безопасное расстояние, на фоне голубой планеты, словно прощальный салют, буквально на мгновение расцвёл огненный цветок взрыва. Это было красиво и страшно одновременно — последнее проявление мощи корабля, который мы были вынуждены уничтожить.

— Земля, прощай, — прошептала Аня рядом со мной, её голос дрожал от сдерживаемых эмоций. — В добрый путь…

Да. Я отправлялась в неизвестность. Но знала, что это был для меня единственный правильный выбор.

***

*Примечание автора: в грузовом отсеке "Гамаюна" играла песня группы Любэ "Ты неси меня река"

Я была ко многому готова: к тому, что Рэвул и Ирву — так звали даэдра со шрамом — всё-таки найдут повод подраться; к тому, что придётся терпеть подкаты и подколы даэдрийцев в благодарность за спасение… Даже к трудностям в адаптации к длительному космическому путешествию и морской болезни!

Но точно не к тому, что полёт до Кира займёт у нас всего сутки.

— В даэдрийских кораблях используется регуланская модель гиперпрыжковых двигателей. Они менее надёжны, зато более эффективны, чем киранские, — объяснил мне Рэвул, когда я чуть в обморок не грохнулась от новости, что мы, собственно, уже «дома».

Рину обернулся к нему с кислой усмешкой: — Смотри, не вздумай дома так предложения строить. Я тебя научу, запоминай: регуланцы ни хрена проектировать и собирать не умеют, все их корабли — хлам, и сами они поголовно идиоты. Киранцы — красавчики и лучше всех во всём. Запомнил? Повторяй теперь как молитву. Особенно перед эриварами за восемьдесят. Эти тебя голыми руками разорвут за симпатию хоть к чему-нибудь регуланскому. Многие из них успели повоевать с кровопийцами в последней кирано-регуланской войне, и память у этих бывалых вояк просто отменная.

— С кровопийцами? — удивилась Аня.

Я вздохнула и, смирившись с неизбежностью, рассказала ей почти всё, что знала о регуланцах. Почти. Не касаясь, разумеется, темы Легиона Смерти. Для этого было ещё рано.

— Вот дерьмо… — констатировала Рублёва. — Кто бы мог подумать, что граф Дракула на самом деле был инопланетянином!

— Не… — фыркнула я. — Он не был похож на азиата.

— Чёрт… Точно…

Даэдрийцы высадили нас в межсистемном гражданском порту на орбитальной станции Кира-1. Общее ощущение от неё было как от аэропорта: людно, шумно, современно.

А в остальном мне… сложно описать, что это было за чувство — оказаться в чужом, наполненном жизнью мире. В том смысле, что своём, самобытном и лишь отдалённо похожем на наш, человеческий.

Ох, сколько тут было киранцев… Насмотревшись на Рэвула и Рину, я почему-то думала, что все они такие: высокие, подтянутые, красивые. Но на деле внешность жителей Кира оказалась куда разнообразнее. Однако что их объединяло и отличало от землян, помимо очевидного — острых ушей, клыков, когтей и, конечно же, вертикальных зрачков — все они были выше нас и имели более развитый мышечный скелет. Даже представительные мужчины и дамы в теле здесь казались не просто упитанными, а именно мощными.

Встречались среди киранцев и представители других рас. Я почти наверняка угадала даэдров, цобигнотов и даже видела целую семью регуланцев с пятью детьми от мала до велика. Но больше всего мне запомнился высокий и очень худой мужчина с редкими фиолетовыми волосами, заплетёнными в три тоненькие косички.

А запомнился мне он тем, что на стойке регистрации вновь прибывших расписался на экране, который ему показала красивая улыбчивая киранка в золотистом форменном комбинезоне, не рукой, а… языком. Длинным фиолетовым языком, которым он обхватил предложенный ею стилус и ловко повёл им по экрану.

Я обернулась к ребятам, чтобы убедиться, что они тоже это видели. Рину устало смотрел себе под ноги, а вот Аня с Рэвулом, как и я, с живым интересом разглядывали всё вокруг.

Конечно. Рэвул ведь, по сути, тоже был в первый раз в этом мире, к которому с самого рождения из нас всех принадлежал только Рину.

Собственно, Рину и подошёл к стойке проверки прибывших первым. Пока он объяснял, кто мы, откуда и почему из всех документов у нас только файлы за личной подписью даэдрийского патруля о том, что они нас, бедолаг, подобрали в таком-то космическом квадранте у такой-то планеты, я заметила большую красивую картину чуть в стороне от стойки…

Точнее, мне только показалось, что это картина. Ведь все шли мимо неё, даже не оглядываясь! Как будто в серии роликов из интернета, в которых настоящие произведения искусства вешали в людных местах — и практически никто даже не оборачивался на них, считая обычной, ничего не стоящей репродукцией. Но глубинный смысл-то был не в том, что на стенах висели настоящие картины, а в том, что объективная ценность чего-то на самом деле эфемерна.

Я взяла Рэвула и Аню под руки и потянула их за собой к картине. К картине, на самом деле представляющей собой огромный иллюминатор, из которого открывался просто нереальный вид на планету Кира…

За толстым защитным стеклом медленно уплывал влево захватывающий дух пейзаж. Планета киранцев раскинулась внизу во всём своём великолепии, словно драгоценный розово-зелено-голубой камень, подвешенный в бесконечной черноте космоса.

Огромные континенты, окрашенные в необычные оттенки зелёного с примесью желтоватого и коричневого, плавно переходили в аквамариновые океаны. Атмосфера планеты местами была окрашена в розовый и белый из-за причудливых облаков, похожих на застывшие волны. В экваториальной зоне был виден гигантский архипелаг, состоящий из тысяч островов. Они словно выстроились по спирали, создавая природный лабиринт, видимый даже с орбиты.