Чтение онлайн

Определенно, Лялина ничего не понимает в мужиках. Еще раз в этом убедилась.

Психанув, я покинула ставку врага, забрав отвергнутые кружавчики и смачно хлопнув дверью.

Воссоединение состоялось через неделю.

Устав страдать в одиночестве, я вызвала скорую алкоголическую помощь в лице Алсу.

На этот раз мы напивались вполне себе мирно, и, хотя меня, разумеется, раздирало от желания написать Юдину какую-нибудь гадость, а то и скататься поплевать на порог его подъезда, я держала себя в руках.

Ничто не предвещало апокалипсиса, но в разгар слезливой попойки в «Амандин» заявился злой и небритый Юдин, по традиции закинувший меня на плечо под одобрительный гул мужиков в зале. На мои вопли: «Алсу! Останови этот беспредел!», Миша рявкнул: «Она меня и вызвала». Стервоза только невинно похлопала глазами, развела руками, позвякивая браслетами, и оправдалась: «Меня сейчас все равно Таир заберет».

Юсуповы не сдаются! Так я решила и сопротивлялась Юдину качественно, не забывая лапать все, что мне глянется. В итоге меня обезвредили прямо в машине один раз, и второй – уже на Солнечной.

Ничего не могу с собой поделать, теперь каждый раз, когда еду в эту сторону, оживляется либидо и интересуется, что там у нас сегодня в меню.

Уже в доме Юдин объявил, что нашел выход из положения, мы перебираемся жить сюда. Тут места больше, и он готов пожертвовать мне отдельную ванную и одну комнату под гардероб, поклялся туда никогда не заходить, чтобы не стрессовать.

А в качестве жеста доброй воли предъявил леопардовую шкуру возле кровати, которую купил, что б я чувствовала себя как дома.

Засранец.

Я предрекала, что его решимости хватит до первого подсвечника, а Юдин признался, что я нанесла ему непоправимую психологическую травму, и теперь он спать не может, если моего лифака нет под подушкой.

К утру этот тиран меня убедил.

Точнее, я просто больше не могла сопротивляться, ибо аргументы у Михаила были тверды и непреклонны.

С тех пор мы учились уживаться. Не без эксцессов. Как, например, сейчас.

– Я не знаю, почему ты не можешь ничего найти, – кричу я ему. – Я всегда все нахожу.

С кислой миной Юдин появляется на моем горизонте.

– Ты-то да… Даже то, что не нужно.

Это Миша до сих пор злится, что я обломала ему красивое предложение руки и сердца, когда нашла купленное для меня кольцо. Тогда все вылилось в «не беси меня, мы женимся и все!».

По чесноку, я была рада до жопы, но выпендривалась с чувством. Оторвалась за все то время, что меня звали в любовницы. Оказалось, кстати, что мы просто разговаривали на разных языках. В сознании Юдина любовница неженатого мужчины равно спутница, девушка.

Столько стресса у меня было из-за того, что кто-то просто дубина стоеросовая.

– Я не знаю, чем тебе помочь, – фыркаю я. – Давай позовем детектива или следователя…

– Вот только брата мне твоего тут не хватало!

Да у них крайне напряженные отношения после того, как Юдин скоммуниздил меня с братовской свадьбы.

Без всякого преувеличения это был пиздец.

Когда мне после «похищения» и воспитательных мер наконец выдали мобильник, чтобы я позвонила родным и предупредила их, что со мной все в порядке, я по дурости набрала брата. Затмение на меня нашло, не иначе. Надо было звонить матери, она хотя бы не такая нервная.

А у брата профдеформация.

В нем сквозь хмель пробудился следак, и он никак не мог поверить, что со мной все в порядке, и что меня не удерживают насильно. Через сорок минут после звонка, половина уже расползавшейся свадьбы долбилась в ворота дома на Солнечной.

И только ноющая Калинкина-Юсупова, увидев Юдина в одних джинсах, авторитетно заявила, что я сейчас спущусь, и им всем будут не рады. Поскольку она единственная догадалась привезти мне мои вещи, я простила ей выпендрон со свадебным платьем, стоившим мне стольких нервов.

А вот мама была спокойная. Она не только никуда не поехала, она позвонила мне утром с вопросом, не нужны ли Мише кабачки.

Юдину кабачки были не нужны, но, в конце концов, когда маму это волновало.

Брат же ворчит до сих пор, хотя и успокоился немного после того, как я сообщила, что выхожу замуж.

Свадьба завтра. Может, поэтому Юдин такой нервный?

И поэтому он ковыряет мне мозг чайной ложкой?

– Ты чего ищешь-то? – решаю я смилостивиться.

– Паспорта, – бурчит Миша.

– Они у меня в сумочке, я заранее положила, чтоб не забыть. Зачем ты искал их в моих трусах?

– Пусть у меня будут. Я тебе не доверяю. А так ты точно никуда не денешься. Засранка ты… – он наконец поднимает на меня глаза, – … голозадая.

Заметив, вспыхнувший в его глазах совершенно однозначный интерес, я пячусь от него. Мои кудряшки в ужасе.

– Миш, мы же договаривались, что перед брачной ночью воздержимся… А мы уже сегодня два раза все нарушили.

– Ну вот. Еще разочек ничего не изменит.

– Миш, мы все проспим завтра к чертовой матери…

Но мои жалкие потуги достучаться до Юдина не приводят ни к чему.

Горячие лапищи уже забираются мне под полотенце.

– Ты не представляешь, как я тогда хотел сорвать с тебя ту леопардовую тряпку, – бормочет он мне в шею, рассылая своих агентов-мурашек.

Коленки подгибаются от жаркого шепота и поцелуев за ухом. Руки слабеют и безвольно отдают полотенце Мише.

– Миш, – уже совсем неуверенно между поцелуями протестую я.

– Все будет хорошо, Марин, – не больно задумываясь над словами, заговаривает мне зубы Юдин.

И естественно мы проспали.

Но все было хорошо, и есть, и обязательно будет.