Чтение онлайн

В дверь постучали. Прежде чем открыть, Мерит спросила:

— Еще целый год… Как ты полагаешь, госпожа, Рамсес сдержит обещание?

Я старалась не думать о своей обиде.

— Он никогда не нарушал обещаний.

— Даже если он знает, что нарушить — значит поступить по чести? В Фивах слышали от гонцов, как было дело с пиратами. Тебя уже называют царица-воительница. Все знают, что ты рисковала жизнью ради Египта.

Но я повторила:

— Рамсес всегда держит слово.

У Мерит опустились плечи, и она распахнула дверь.

— Государь! — Няня вздрогнула и поправила парик. — Ты никогда прежде не стучал…

— Я услышал ваши голоса и подумал, что Нефертари, наверное, рассказывает тебе новости… — Рамсес увидел меня с сыновьями на руках. — Не хотел вам мешать.

— Мне так жалко твоего отца! Он и госпоже был как отец, всегда такой добрый, ласковый…

— Спасибо, Мерит. После похорон мы переедем в его дворец, в Аварис.

— Весь двор? — вскричала Мерит.

— Даже Тефер.

Рамсес посмотрел вниз, и Тефер жалобно мяукнул. Кот всегда спал под кроватками малышей и покидать свой пост явно не спешил.

— Бальзамирование займет семьдесят дней. Как только отца похоронят в Долине царей, двор отправится в Пер-Рамсес.

Мерит уже прикидывала в уме, какие понадобятся приготовления. Она поклонилась и вышла, а Рамсес приблизился ко мне.

— Мой отец тебя любил, Нефертари.

— Хотелось бы верить, — тихо сказала я.

— Ты должна верить. Я знаю — ты слышала, какого он потребовал от меня обещания. Он опасался за мой престол. Ему хотелось видеть на троне тебя. Просто отец неверно кого-то понял.

— Вряд ли можно говорить о недоразумении, — осторожно возразила я. — Думаю, ему попросту солгали.

Рамсес смотрел на меня; не знаю, думал ли он о Хенуттауи или Исет. У меня не было сил сказать ему правду. К этому он должен прийти сам. Наконец Рамсес перестал смотреть в одну точку и обнял меня.

— Я буду защищать тебя, Неферт. Я всегда смогу тебя защитить.

Я закрыла глаза и стала молиться: «Амон, прошу, помоги ему понять, от кого меня нужно защитить!»

Фивы

Когда миновало семьдесят дней, тело фараона Сети уложили в золотую ладью, и двадцать жрецов понесли его на плечах в Западную долину. Ладья понадобится Сети, чтобы совершать ежедневный путь вместе с солнцем; ему дозволено будет подняться в поля иару, потому что сердце у него легче перышка Маат.

Тысячи жителей Фив пересекли Нил и присоединились к длиннейшей погребальной процессии. Солнце уже опускалось за холмы, прохладный ветер принес запах нагретой солнцем полыни. Аджо поднял мордочку и нюхал воздух. В числе прочих родных Сети я прошла мимо Аджо, но песик сохранял какое-то странное спокойствие. Быть может, ивив почувствовал, что жизнь его хозяйки отныне изменилась — теперь она не царица, а царская вдова. Туйя останется жить в Пер-Рамсесе: наверное, поселится в каких-нибудь дальних покоях и предоставит Рамсесу заниматься и делами, и устройством праздников. Никогда я не видела, чтобы Туйя улыбалась, глядя на детей, или смеялась над их шалостями. Многие вдовы утешаются воспитанием внуков, но она, скорее всего, будет довольствоваться обществом Аджо и пронянчится с песиком все оставшиеся ей годы.

Царица шла, тяжело опираясь на руку Рамсеса, следом за деловито шагавшим верховным жрецом Амона, которому Пенра и несколько визирей указывали дорогу к месту упокоения Сети.

Я оглянулась на жриц Исиды и издалека заметила красное одеяние Хенуттауи. Она предпочла идти не с членами семьи, а со своими жрицами и отнюдь не старалась хранить скорбное молчание.

— И тут красуется, — сердито буркнула я.

— Амон ее покарает, — пообещала Мерит. — Ее сердце скажет само за себя.

— Только будет уже поздно. Она разделается со всеми, кто нам дорог.

Я подумала про Аменхе и Немефа, спавших во дворце. Я велела кормилицам не спускать с них глаз.

Мерит словно прочла мои мысли.

— Я им доверяю. Они шагу из покоев не сделают, а то бы я сама оттуда не ушла. — Няня посмотрела вперед, туда, где виднелись в меркнущем свете зубцы холмов. — Как ты думаешь, госпожа, до гробницы еще далеко?

— Да, она высоко в скалах. Впрочем, бояться нечего.

— Только шакалов, — шепнула Мерит.

— И верховного жреца Амона.

Я посмотрела на Рахотепа, который двигался рядом с ладьей фараона, точно зверь, преследующий жертву. Сгорбленные плечи, кривой оскал — ни дать ни взять гиена, ждущая, когда ей перепадет кусок добычи льва. Эта ночь принадлежала Рахотепу: именно он вел царскую семью в Долину царей, и он же запечатает комнату, в которой упокоится фараон — вместе со всем, что потребуется в загробной жизни.

В последний раз я приходила в гробницу с погребальной процессией царевны Пили. Мне было шесть лет, но я до сих пор помню рисунки на стенах, помогающие умершему найти путь в царство мертвых. Боги задают умершему вопросы, и, когда ка Сети пройдет последний в этой жизни коридор, он запомнит ответы и сможет перейти в мир иной. Если Сети пройдет испытания, ему понадобится все, чем он пользовался в нашем мире. Сети нужна маска — чтобы в полях иару у его души было лицо. Вокруг саркофага поставят сотни маленьких ушебти [56] — фигурки слуг, которые в ином мире оживут и будут служить своему хозяину. А чтобы ничего из драгоценных вещей Сети не испачкалось, слуги насыплют в светильники по щепотке соли, и светильники не будут чадить.

Исет и верховный жрец напоминали двух гиен, вынюхивающих, чем поживиться. В закатном полумраке страшный оскал Рахотепа не бросался в глаза, и меня вдруг поразило их сходство. Рахотеп и Исет шли рядом, и я удивилась, что до сих пор не замечала, до чего они похожи — и не только звериной повадкой: прямые носы, узкие лица с высокими скулами, одинаковый прищур в последних лучах заходящего солнца. Мать Исет могла бы выбрать себе любого мужа… и все же никто не знал, от кого родилась Исет. А вдруг желание Рахотепа сделать ее царицей происходит не только из ненависти к моим акху? Если Исет станет главной женой, то жрец, быть может, станет дедом будущего фараона? Рахотеп посмотрел в мою сторону, а Исет, заметив мой взгляд, быстро от него отошла.

Я никому не сказала о своей догадке — мы как раз вошли в Долину. Дорога сузилась, и тысячи плакальщиков остались позади: только самым знатным придворным дозволено знать, где находится гробница Сети. Остальные дождутся нашего возвращения и зажгут светильники, чтобы осветить нам обратный путь.

Солнце уже опустилось за горизонт, и на фоне розовеющего неба выступали темные очертания скал. Каждую ночь бог солнца [57] спускается с небес и проходит через Подземный мир [58] , чтобы поразить бога тьмы — змея Апопи [59] . Сокрушив змея, Ра, создатель всего живого, поднимается в своей солнечной ладье на востоке, дабы вновь осветить землю. Фараон Сети больше никогда этого не увидит.