Чтение онлайн

Пасер тактично прокашлялся.

— Царевич Урхи, — начал он, — сын хеттского царя, пришел к нам с известием, что царь Муваталли умер во сне.

Слушатели испуганно зашептались. Пасер ждал, пока они обсудят возможные причины. По мнению Рахотепа, тут не обошлось без яда. Полководец Кофу предположил, что царь ослаб от многочисленных войн.

— Как бы то ни было, — продолжил Пасер, — трон перешел к его сыну, царевичу Урхи. Но Урхи только семнадцать лет, он никогда не командовал войсками. Он не фараон Рамсес, народ ему не доверяет. Народ принял в качестве царя его дядю, полководца Хаттусили.

— И чего этот царевич хочет от Египта? — подозрительно спросил Анхури.

— Он хочет, чтобы мы посадили его на трон, — ответил Рамсес. — Царевич явился в Аварис с весьма заманчивым предложением.

Снова заговорил Пасер:

— Царевич Урхи предложил вернуть нам земли, которые хетты отняли у фараона-еретика.

— Все земли? — не удержался Аша.

— Все, — подтвердил Рамсес.

Аша покачал головой.

— Откуда нам знать, что он не передумает? Вспомните Кадеш. Хеттам нельзя доверять!

— Мы можем прийти на земли хеттов и попасть в западню, — согласился Рамсес. — Окажется, что царевича никто не лишал трона. Нас разобьют, и Египту придет конец.

— Вряд ли Урхи настолько коварен, — сказала я. — Он никогда не водил войско в сражение. Стоит послушать, что говорят о нем во дворце слуги-хетты. Они повторяют толки, принесенные путешественниками, и называют его славным и хорошим, но только царевичем, а царем — никогда. Кто из египтян осмелился бы назвать Рамсеса царевичем?

Все молчали.

— Если Рамсес отправится с ним в Хеттское царство, Египет получит большую выгоду; Урхи не посмеет нарушить обещание. И он не воин. Однако если царевич недостаточно умен, то корону он сохранить не сможет.

Визири согласно кивали. Египет поможет Урхи вернуть трон, но если он снова его потеряет — к чему тогда все наши усилия?

— А как же перемирие? — спросил Аша. — Если царевич останется здесь, как поступит Хаттусили?

— Он вполне может нарушить перемирие, заключенное его братом, — заявил визирь Небамон.

— Хетты уже не так сильны, — возразил Пасер. — После смерти Еретика — пока они захватывали наши земли на севере — ассирийцы захватили Митанни.

— А теперь ассирийцам и этого мало, — задумчиво сказал Рамсес.

— Теперь они двинутся на запад, — согласился Пасер, — на города, принадлежащие хеттам. Имея у себя за спиной Ассирию, Хаттусили не может позволить себе враждовать с Египтом.

Рамсес откинулся назад и закрыл глаза. Полководцы ждали, пока он примет решение.

— Мы пошлем Хаттусили договор, — медленно начал фараон. — Подписанный мирный договор между Египтом и Хеттским царством. И обязательство предоставить военную помощь в случае ассирийского вторжения. Хетты — наши враги, но сейчас Ассирия — более серьезная угроза.

— Если Хаттусили подпишет договор, — добавил Пасер, — мы пообещаем ему помощь в случае голода.

— А в обмен на это, — воодушевился Рамсес, — они откроют нам путь к своим портам. И в Кадеш.

Визирь Небамон недоверчиво заметил:

— Ни одна держава не заключала с врагом подобного соглашения.

Рамсес выпрямился.

— Значит, мы будем первыми.

До самого рассвета советники сидели в тронном зале, обсуждая условия договора, но к утру нас осталось трое — Рамсес, Пасер и я. В храме завершилась утренняя служба, и Уосерит принесла нам свежих плодов.

— Расскажите мне про договор, — попросила она, но Рамсес так устал, что и разговаривать не хотел.

— Договор даст Хаттусили возможность сохранить мир и укрепить свой трон, — сказала я. — Если он не захочет подписать, то ему грозит война и с Египтом, и с Ассирией. У нас же еще остается царевич…

Пасер устало улыбнулся.

— Фараон Рамсес ищет новые политические пути. Если Хаттусили не подпишет, мы предложим такой же договор Ассирии.

— Речь идет не только о военной помощи, — добавила я. — Если какой-нибудь преступник решится бежать и спрятаться в стране хеттов, они должны будут выслать его в Египет. А если хеттский преступник перебежит к нам, мы тоже вышлем его обратно.

Уосерит увидела на папирусе мое имя и посмотрела на меня. Моя подпись стоит на официальном документе! Получается, что я — царица, хоть меня еще не объявили главной женой. Мне хотелось танцевать, кричать об этой новости из каждого окна, но нужно было хранить молчание. Пока Хаттусили не подписал договор, все следует держать в тайне. Зато если он подпишет, весь двор узнает, что на договоре есть моя подпись.

— Вам не помешает поспать, — сказала Уосерит с неподдельной радостью в голосе. — Ночь у вас была трудная… Хотя и очень плодотворная.

— Да, если хетты согласятся, — вздохнул Рамсес, щурясь от рассветных лучей.

Мы последовали совету Уосерит и отправились в мои покои.

Утреннее солнце уже припекало, и льняные простыни показались восхитительно прохладными. Я спросила Рамсеса, не следует ли нам пойти в тронный зал, но он ответил:

— Никого не желаю сейчас видеть… разве что гонца с новостями от хеттов. И тебя.

Рамсес нежно погладил меня по щеке, но тут в двери постучали, и он убрал руку.

— Нефертари! — позвали из-за дверей. Стук не прекращался. — Нефертари, открой! — кричали за дверьми.

Я узнала голос Исет и взглянула на Рамсеса.

— Что же она делает?! — воскликнул он.

— Не знаю. — Я распахнула дверь.

От ярости Исет даже не заметила Рамсеса.

— Это правда? — набросилась она на меня, и я сразу поняла: Рахотеп ей все рассказал. — Рамсес и вправду поставил твое имя на письме, которое послали хеттам?