Чтение онлайн

Итак, институты неформальной экономики различаются в ее рыночной и нерыночной частях. Институты рыночной неформальной экономики (теневой и криминальной) являются функциональными «двойниками» тех, что действуют в формальной экономике, предлагая более привлекательное соотношение цены и качества решения деловых проблем. То есть неформальные институты предлагают решить те же проблемы и достичь тех же целей, что делают агенты формальной экономики, но другим способом. Например, уход от налогов как способ роста бизнеса, что запрещено в экономике легальной. Однако сама по себе задача увеличения бизнеса является универсальной для теневой и легальной деятельности. Неформальные институты, равно как и формальные, регулируют процесс спецификации и защиты прав собственности, схем управления и правил обмена.

Институты нерыночной неформальной экономики – домашней и реципрокной – определяют правила выбора партнеров, формирования ресурсной базы (способов и ролевой специфики ресурсообразования), экономического взаимодействия (совместной деятельности, обмена, дотационного иждивенчества) и легитимации привилегий (возрастных, гендерных, событийных). Эти институты не дублируют институциональные элементы формальной экономики, а обслуживают иное целеполагание хозяйствования.

Обобщая вышесказанное, представим сравнительную специфику сегментов неформальной экономики в виде табл. 4.

Таблица 4 Сравнение сегментов неформальной экономики

Пришло время познакомиться с сегментами неформальной экономики поближе. Три лекции данного раздела введут нас в пространство реципрокных обменов, домашней экономики и теневых отношений. Предыдущие лекции были посвящены описанию этих сегментов в структурно-институциональном ключе, благодаря чему мы смогли провести сравнительный анализ этих сегментов. Однако многие сущностные черты теневой и домашней экономик, реципрокных обменов остались за пределами нашего анализа. Нам предстоит более детальное изучение этих сегментов. И чтобы сделать этот анализ структурированным, более убедительно показать специфику этих экономических сфер, воспользуемся приемом сравнения.

Ничто так не выявляет специфику реципрокных обменов как сравнение «экономики дара» с рыночными и с патрон-клиентскими отношениями (лекция 9). Домашняя экономика становится более понятной, если сравнить ее функционирование в разных макроэкономических средах – плановой, переходной и рыночной (лекция 10). Сравнение экономического и социологического подходов к объяснению коррупции позволит увидеть разные грани этого образчика «тени» (лекция 11).

В данной лекции мы намерены обсудить простенький сюжет о том, как живут, поддерживая друг друга, обычные люди: отдают недоношенные детские вещи, делятся избыточным урожаем, выделяют время для совместного труда, прощают долги и проч. Эта ткань отношений столь привычна и обыденна, что едва ли провоцирует аналитический азарт исследователя. Сюжет про «недоеденное и недопитое» кажется исключительно незамысловатым и не имеющим значимых социальных последствий. То ли дело распутывать коллизии становления российской мафии, распознавать образы власти и трактовать российскую будущность. Семьи же выживают как-нибудь сами по себе, собственными силами.

Вот про эти силы, укорененные во взаимопомощи, в рачительном использовании ресурсов сообщества, и пойдет речь. Сообщество устойчиво контактирующих субъектов формирует сеть, служащую мощным социальным амортизатором в ситуации атрофии иных механизмов поддержки, разложения тотальных социальных общностей. Незамысловатые сетевые ходы лишают термин «выживание» как стоически-героического, так и жалостливо-сострадательного оттенка, наделяя его будничным и хлопотливым активистским содержанием.

Понятие реципрокности, функции дарообмена

В последнее время термин «реципрокность» используется все чаще. Откуда такое странное слово? Это ничто иное, как простая транскрипция с англоязычного reciprocity . Затруднения в поиске русского эквивалента привели к необходимости сохранить термин в неизменности. Конечно, каждый автор волен давать свой перевод термина, но при этом неизбежно теряется какой-то нюанс или сдвигаются смысловые акценты. Фактически адекватный перевод понятия «реципрокность» требует многосложных объяснений, которые никак не укладываются в дефиницию. Мы воздержимся от попыток перевода, тем более что в российской социологии вполне прижились и естественно воспринимаются многие термины, представляющие транскрипцию с англоязычных аналогов. Похоже, та же судьба ожидает и «реципрокность». В данной лекции мы рассмотрим реципрокность как тип социального взаимодействия, существенно отличный от товарного обмена и патрон-клиентских отношений. Что же такое реципрокность?

Ввиду распада форм общественного хозяйства, особенно на селе, сокращения социальных обязательств государства, скромных размеров заработной платы роль домохозяйства как производственной единицы значительно возрастает. Но продукты такой деятельности далеко не всегда выплескиваются на прилавки рынка или потребляются внутри семьи. Значительная их часть перераспределяется среди родственников, соседей, коллег и приятелей на бесплатной основе. Впрочем, бесплатность эта весьма лукавая. Ведь в ответ ожидается встречная помощь, по крайней мере, появляется моральное право на ее ожидание. Сроки ответного дара, как правило, не оговариваются, а форма ответного хода почти всегда произвольна. «Идеальный дар в неформальных экономиках должен быть как можно более щедрым по ценности, как можно более неопределенным по времени. Он подразумевает такой же щедрый, неожиданный и неопределенный ответ. …Этот обмен дарами порой перерастает в настоящую “гонку вооружений”, в которой обе стороны несут крест взаимного жертвоприношения ради сохранения и развития своих человеческих взаимоотношений» [Никулин, 1998а, с. 74].

Блага, курсирующие по сетям межсемейной поддержки, не приобретают форму товара , а вступают в мир обмена в статусе дара , образуя иную реальность – так называемую экономику дара ( gift-based economy ). Соответственно, суть обмена существенно трансформируется. Если товары предполагают рыночный обмен , то дары формируют паутину реципрокности, под которой понимается взаимообмен дарами между членами социальной горизонтальной сети, объединяющей представителей одного или разных социокультурных полей.

Первоначально интерес к экономике дара возник у антропологов, которые изучали дарение как способ установления межродовых отношений. В рамках антропологического подхода обмен дарами трактуется как символический обмен , противостоящий обмену экономическому, при котором предмет выступает как «товарное тело» [49] . Социальный смысл подобного символизма заключается в его способности подтверждать или создавать социальные связи, оберегать входящих в доверительный круг и переводить в плоскость действий узы родства и дружбы. Если интерес экономики вызывает трудовая практика , то достоянием антропологического знания становится символическая деятельность . Акт дарения иногда считается более важным, чем сам подарок как совокупность потребительских свойств. Не случайно начало традиционной антропологии было положено в исследованиях традиционных обществ – архаика особенно подвержена символизму. Вспомним «Очерк о даре» М. Мосса, написанный на основе анализа квазисемейных социальных образований, – племен, фратрий, кланов [Мосс, 1996]. Великие антропологи, Б. Малиновский, Р. Турнвальд, К. Полани развеяли «миф об индивидуалистической психологии первобытного человека» [Полани, 1999б, с. 508], показав, что в обществах, живущих на грани выживания, не было голода. Поддержка, подстраховка «слабого звена» силами всей сети – многократно описанная антропологами практика традиционных обществ.

Мир вещей не распадается на товары и дары. Их размежевание оправдано в аналитических целях, но в жизни, как показал М. Мосс, между ними нет четкой грани – это два полюса континуума, на котором размещены многообразные формы и механизмы перехода вещи из рук в руки [50] . Статус вещи как товара или дара, а также их симбиозные формы всецело зависят от ситуации, обрядовой структуры, ритуальных действий, маркирующих ситуацию как «куплю-продажу» или «дарение». Вне ситуативного контекста нет ни товара, ни дара, ни дани. Подарок – это не вещь, а ситуация, вплетенная в социальные отношения, элементом которой является акт дарения. Ситуации дарения, как правило, обставлены как ритуал . Но если ритуализация описанного М. Моссом потлача очевидна, то одаривания в современных обществах зачастую кажутся деритуализированными. Однако это свидетельствует лишь о меньшей декоративности современных ритуалов и их глубокой интернализации.