Чтение онлайн

– Вам кого? – поинтересовался он.

– Лю Лили.

Мужчина с минуту молча рассматривай Мэй сквозь свои очки. Наконец, не говоря ни слова, показал на западный дом и сплюнул.

Мэй поблагодарила и подошла к двери. От ее легкого стука хрупкая дверная рама затряслась. Минуты через две изнутри послышался тихий голос:

– Кто вы?

Мэй услышала, как к двери приблизились шаги и затихли.

– Меня зовут Ван Мэй. Нам надо побеседовать.

Ответа не последовало. Мэй снова заговорила:

– Это очень важно. Речь идет о Чжан Хуне.

Цветастые занавески на окошке чуть раздвинулись, и в щель выглянула пара глаз. Мэй улыбнулась. Через несколько секунд дверь отворилась.

Первым, на что обратила внимание Мэй, был запах, безошибочно горький и достаточно сильный, чтобы вызвать недовольство соседей. Запах знакомый и даже, возможно, приятный для Мэй, поскольку напоминал ей о детстве, вернее, о сумрачных зимних днях, когда маленькой девочкой она часто болела, и мать лечила ее у китайских травников.

– Вы больны? – поинтересовалась Мэй.

Лили села на стул возле прямоугольного обеденного стола, накрытого белой, вышитой по краю скатертью. Девушка была в мужской вязаной безрукавке, надетой поверх куцего черного платьишка. Завитые волосы подстрижены на уровне плеч, лоб по самые брови скрыт густой челкой, из-под которой настороженно смотрят круглые глаза. Пухлые щечки и губки делали Лили похожей на ребенка, и Мэй затруднилась определить ее точный возраст.

Лили взглянула на глиняный горшок, кипящий на печи, и нехотя ответила:

– Так, приболела немного.

Из печи валил черный дым, поднимался вдоль стены и улетучивался через дыру, проделанную в заколоченном досками окне.

– Я знаю очень хорошего врача в научно-исследовательском институте китайской медицины. Если хотите, он примет вас и поставит собственный диагноз, – предложила Мэй. Китайские травники славились тем, что редко сходились во мнении.

Выражение глаз и голос Лили смягчились.

– Садитесь, пожалуйста. Вы узнали обо мне от Чжан Хуна? – осведомилась она без тени смущения или беспокойства, прочесывая волосы растопыренными пальцами.

– Нет, я от него ничего не узнала. Вы его любите?

Лили расхохоталась:

– Разве вы не знаете, что Чжан Хун мне в отцы годится?

– Но он вам нравится?

– Не знаю. Он игрок, прямо-таки помешался на азартных играх. Зато со мной обращается по-человечески, то есть не обижает, не оскорбляет.

Она положила ногу на ногу и стала покачивать ступней, болтая свисающим с нее пластиковым шлепанцем.

– Как вы познакомились?

– А кто вы такая вообще-то? – Лили вызывающе подняла подбородок и опять прочесала волосы своими розовыми пальцами.

Мэй протянула ей визитку, и Лили долго ее разглядывала.

– А чем занимается «информационное и консалтинговое агентство»?

– Оказывает платные услуги по розыску пропавших людей или предметов. Меня, например, нанял один коллекционер, чтобы найти старинную вещь, о которой, возможно, знал Чжан Хун. Нет-нет, речь не о ритуальной чаше династии Хань!

– И что вам рассказал Чжан Хун?

– Я не успела спросить его.

Лили улыбнулась, поигрывая визиткой.

– Знаете, он ведь проиграл все деньги, вырученные за чашу. Можете себе представить?

– Что вы сказали? – не поверила своим ушам Мэй.

– Да, он часами просиживал в развлекательном центре в Западном городе и играл по-крупному. Но ему все время страшно не везло. А вчера говорит мне, мол, не переживай, скоро я опять стану богатым. – Лили потрогала искусственные цветы в вазочке на столе. – Вот в «Тех, кому фартит» он иногда выигрывал. И мы потом ходили в дорогие рестораны, по магазинам.

Внезапно Лили поднялась с места, очевидно, вспомнив о чем-то.

– Извините, – сказала она и нырнула за голубую занавеску, где, как догадалась Мэй, находилась ее комната.

Вскоре Лили вернулась и положила на стол пачку сигарет и зажигалку. Потом подошла к печи, ухватом убрала с огня горшок, тем же ухватом подцепила массивную чугунную конфорку, опустила на печное гнездо и пошевелила, чтобы та плотно легла на место, а сверху опять поставила горшок.

– Давайте выйдем на минутку! Умираю, курить хочется, – сказала Лили. – Родители не разрешают мне курить в доме.

Снаружи она оперлась плечом о дверной косяк, зажгла сигарету и стала пускать кольца дыма.

– А знаете, для чего это лекарство? – неожиданно спросила девушка.

Мэй взглянула на детское лицо и опять задалась вопросом, сколько же ей лет.

– От женской болезни! Во время месячных у меня начинаются ужасные спазмы. Так болит – жить не хочется! И эта пытка продолжается всю жизнь. Все уже привыкли, что я каждый месяц не появляюсь на работе четыре-пять дней, даже перестали внимание обращать!

– А лекарство помогает?

– Кто его знает! Надеюсь! Это уже мой пятый прием. Вроде бы меньше болит, но не уверена. Меня от него подташнивает. Травник сказал, что так и должно быть. – Она посмотрела в сторону дерева с бурой корой: – Видите вон того мужика? Уже давно без работы сидит. Торчит тут целыми днями и подсматривает за мной! – Лили с ненавистью уставилась на мужчину, и тот поспешно отвернулся. – Чего вылупился, старикашка поганый?! – закричала она и пояснила Мэй: – Считает меня шлюхой. Зато я не вишу на чужой шее, как ты у жены! – снова крикнула Лили. – Мне деньги нужны, понимаете? – обернулась она к Мэй. – У нас здесь нет ни газа, ни водопровода, ни центрального отопления, даже спрятаться от чужих глаз некуда! Не жилье, а какая-то мусорная свалка! Клянусь, я ни за что не стану жить, как мои родители! Да, я гуляю с клиентами «Тех, кому фартит»! Хожу с ними в первоклассные рестораны и ночные клубы! – Лили ожесточенно затянулась сигаретой и опять выпустила изо рта идеально круглые колечки дыма. – Родители называют меня потаскухой. И другие хостессы в «Тех, кому фартит» тоже так считают. А чем они лучше? Какая разница между ними и мной? Посетители их поят за свой счет, а те позволяют себя лапать! – Лили говорила с убежденностью подростка, впервые открывшего для себя истинное значение любви. – А какой мне интерес зарабатывать деньги для хозяев заведения? – Ее звонкий голосок плыл по воздуху, как колечки сигаретного дыма.

Мэй оставила вопрос без ответа, ожидая, что еще добавит Лили. Не дождавшись, она заговорила:

– По вашим словам, Чжан Хун обмолвился о своем намерении снова разбогатеть. А дал вам понять, откуда возьмутся деньги? – Мэй чувствовала, что расспросы сейчас некстати, но работа есть работа.

– Какие деньги? – Лили оторвала взгляд от гнезда в кроне дерева. – Вы что, пришли сюда шпионить?

Она холодно посмотрела на Мэй. И в ее глазах вдруг мелькнуло что-то мрачное и пугающее, совершенно не вяжущееся с невинным розовощеким личиком. Мэй невольно попятилась от неожиданности.