Чтение онлайн

– С меня причитается, Сестрица Хуэй! – с улыбкой повернулся к ней Япин. – Чего-нибудь выпьешь? А как насчет перекусить? – Не дожидаясь ответа, он обратился к девушке, занятой караоке: – Будьте добры, я хотел бы заказать еще фрукты и ваши фирменные утиные язычки! А также пива и вина!

Та грациозно повела плечиками и вышла.

Отворилась боковая дверь, и из туалета пророкотал бас Гуана:

– Не отстирывается, мать его! – Он вышел по пояс голый, держа в руках мокрую белую сорочку с расплывшимся розовым пятном, окинул грозным взором банкетный зал и громогласно вопросил: – Почему тишина? Чья очередь петь? – Его лицо и глаза налились кровью от выпитого.

– Да ты совсем пьяный, Гуан! – радостно взвизгнула Сестрица Хуэй.

– Ан нет, если пахнет, еще не значит, что пьян! – засмеялся тот, с хитрым видом покачивая перед собой пальцем.

Увидев Мэй, он нетвердыми шагами направился в ее сторону.

– Мэй, ты не уважаешь моего брата! Тебе звонили сотни, тысячи раз, а ты все не приходишь! Никак не отучишься задирать свой острый нос!

Япин положил руку ему на плечо и негромко сказал:

– Успокойся!

Гуан отмахнулся: мол, знаю, знаю! Потом сел, вытянул свои длинные ноги и грустно вздохнул.

– Послушайте, я все веселье пропустила! – воскликнула Сестрица Хуэй: – Кто хочет со мной спеть? Гуан, а ну-ка, ты и я, дуэтом!

Тот мгновенно оживился и вместе с Сестрицей Хуэй подошел к караоке, чтобы выбрать песню.

Две официантки принесли еду и напитки: вазочки с орешками, клубникой, кусочками дыни и ананаса, тарелки с мясной нарезкой. Девушки были в одинаковых ярко-синих ципао и улыбались тоже одинаково профессионально, только одна повыше ростом, с длинными волосами и очень красивая, а вторая с короткой стрижкой и ничем не выдающейся внешностью.

– Так и не приучилась пить пиво? – улыбнулся Япин, садясь рядом с Мэй. Она ощущала его теплое дыхание. Выражение его лица стало более мужественным, хотя черты совсем не изменились.

– Нет, не приучилась, – подтвердила Мэй, улыбаясь в ответ.

У обоих потеплело на душе.

Сестрица Хуэй и Гуан спелись еще в университете и даже выступали на конкурсах самодеятельности за свой факультет. После перерыва в девять лет они по-прежнему были на высоте.

Япин налил для Мэй бокал красного вина.

– Надеюсь, тебе понравится, хотя выбор вин здесь небольшой. – Он будто извинялся, что не может предложить ей ничего лучше.

Мэй отпила глоточек и поставила бокал на стол. К вину она тоже не успела пристраститься.

– Я удивился, узнав, что ты теперь занимаешься частным сыском!

– Отчего же? По-твоему, это дело не для меня? – В глазах Мэй загорелись озорные огоньки.

– Нет-нет, я не имею ничего против твоей работы! Не сомневаюсь, что из тебя получился хороший детектив, умный и рационально мыслящий, не говоря уж о других достоинствах. Просто раньше мне казалось, что тебя не слишком интересует жизнь других людей. Ты и в университете ни с кем особенно не дружила, не стремилась на вечеринки и тому подобное. Многие привыкли считать тебя довольно высокомерной. Я всегда думал, что ты по натуре замкнутая, а потому избегаешь общения с окружающими. Прав я или нет?

Мэй неопределенно пожала плечами.

– А что именно подвигло тебя стать частным детективом? – спросил Япин, подкладывая на тарелку Мэй несколько кусочков нарезки.

– Для меня это был естественный выбор. Ведь прежде я работала в полиции, а когда уволилась, решила, что смогу выполнять ту же работу самостоятельно.

– Почему ты ушла из министерства?

– Долгая история, и вообще мне не хочется говорить на эту тему.

– Понятно, – сказал Япин.

Красное вино прекрасно сочеталось с маринованными утиными язычками, острыми и аппетитными. Япин придвинулся ближе.

– Расскажи мне подробнее о своей работе, – попросил он. – Что конкретно ты делаешь? Подслушиваешь телефонные разговоры?

Мэй засмеялась:

– Нет, это противозаконно. Как, впрочем, и заниматься частным сыском. Но мы, детективы, нашли лазейку в законодательстве. Да, иногда приходится следить за людьми, фотографировать без их согласия, снимать на видеокамеру.

– Ага, вспомнил, ты увлекалась фотографией, особенно на природе. Но твоей маме это не нравилось. Ей хотелось, чтобы ты больше бывала на людях, а не за городом.

Упоминание о матери пробудило в Мэй беспокойство, как камень, брошенный в стоячую воду. Она вдруг услышала пение Гуана; тот обхватил за талию некрасивую официантку и заливался соловьем. На диване надрывался брошенный им пейджер – очевидно, его жена начинала сердиться. Сестрица Хуэй горячо обсуждала что-то с мужчиной-дирижером. Плейбой с подружкой снова принялись целоваться и хватать друг друга за что попало.

Япин не заметил перемены в настроении Мэй.

– Помнишь, как мы ездили в горы? Ты фотографировала дикую природу и приходила в такой азарт, что совсем обо мне забывала. А наши пикники! Помнишь, мы еще возили с собой алюминиевые фляжки с фруктовой шипучкой? Конечно, в ней не содержалось ни грамма натурального сока, одна химия – и, наверно, вредная для здоровья, как думаешь? – но теперь мне так хочется снова ее попробовать! Я спрашивал этот напиток повсюду с того дня, как приехал, но, похоже, его больше не производят.

Подали чай, но Мэй уже ничего не хотелось.

– Извини, но мне пора домой. – Ей вдруг стало нестерпимо грустно при мысли вновь остаться в одиночестве. – У меня маму положили в больницу. Завтра надо встать пораньше, чтобы навестить ее.

– Что с ней?

– Инсульт. Врачи говорят, возможно, она не поправится.

– Прости, не знал.

– Мне очень хотелось бы остаться и поговорить, но… – Мэй опустила свои длинные ресницы. – Жизнь постоянно заставляет делать трудный выбор.

– Позволь, я отвезу тебя домой, – поднялся Япин.

– Нет, тебе нельзя покидать друзей. Они пришли, чтобы увидеться с тобой.

– Ладно, тогда возьми мою машину. Водитель тебя доставит куда скажешь.

Он протянул ей руку, и Мэй подала свою. Глядя ему в глаза, она почувствовала, как сила води оставляет ее. Прикосновение его теплой ладони пробудило в ней желание.

– Ты что, уже уходишь? – Сестрица Хуэй вместе с дирижером поднялись с дивана.

– У Мэй серьезно больна мать, – объяснил за нее Япин. – Утром ей надо навестить ее в больнице.