Нефритовый жезл
Шрифт:
Гарри осмотрел себя и чертыхнулся, густо покраснев при этом — его коротенький полупрозрачный пеньюар совсем ничего не скрывал, а кроме него на нём ничего больше не было. Пришлось стащить с кровати простыню и задрапироваться в неё по примеру Гермионы.
Внезапно они переглянулись и, не сговариваясь, побежали в душ, смывать с себя чужие прикосновения.
— Знаешь, могу то же самое спросить и у тебя… — бросил Гарри через стенку душа, но звук льющейся воды не дал возможности нормально поговорить.
— Не спрашивай, — Гермиона рухнула наконец на свою кровать в одном полотенце и потёрла виски. Голова болела нещадно. — Так. Надо успокоиться. Просто сесть и подумать.
— Ну давай попробуем, но, по-моему, тут впору выброситься из окна.
Гермиона вскочила на ноги и снова резко села, увидев, как Гарри стоит к ней оголённым задом и натягивает бельё. Надо сказать, его обнажённый вид не вызвал у Гермионы никаких отрицательных эмоций.
— Что? — спросил он, повернувшись и уже натягивая брюки.
— С кем был ты?
— Ты что-то поняла? — сразу приободрился Гарри, но на вопрос не ответил и вдруг сжал кулаки и зарычал: — А ты с кем? И что он сделал? Я совсем дурак, я сейчас пойду туда и…
— Не торопись, он ничего не сделал, не успел, — о словах про ночь Гермиона решила просто не думать, не чувствуя в теле никакого дискомфорта.
— Так где ты проснулся?
Её вопросительный взгляд вынудил его покраснеть и выдавить:
— Дамблдор. Ты бы видела, что он учудил. Твою мать…
— Гарри!
— Да что?! Ты бы знала, что там было, — он стряхнул с себя наваждение, проведя рукой по лицу. Он попытался было стереть из памяти вид голого старика с компрометирующей татуировкой на впалой груди, но у него ничего не вышло.
С изумлённого взгляда Гермионы можно было писать картину — настолько он был красноречивым.
— Но он же умер! — пискнула она. — Как и Крэбб. Гарри, я не понимаю! Что происходит? Мы спим?
— Не знаю. Что самое главное, кроме тебя, я никого больше не повстречал, и… замок. Он изменился.
— А что с ним? — спросила Гермиона, пытаясь сосредоточиться и удержаться от падения в истерику.
— Ты не заметила? Он целый. Всё такое, каким было до сражения, и картин нет, — Гарри посмотрел на испуганную подругу и вдруг иронично хмыкнул: — И, знаешь, я готов пройти ещё не одну сотню извращенцев, главное, чтобы Волдеморт не вернулся.
Гермиона задумалась и медленно кивнула.
— В конце концов, что с нами может произойти? Для начала надо выйти из замка и разведать, что творится в остальном мире.
Гарри кивнул и зашарил под подушкой, куда накануне положил карту Мародёров. Активировав её, он в изумлении воззрился на выходы из замка — их как будто не было. Не было на карте и Кребба с Дамблдором. Голова закружилась, горло сжал спазм, но он уверенно улыбнулся Гермионе.
Ведь она всегда верила в него. Верила, что он сможет выбраться из любой передряги. Главное, чтобы она была рядом.
Слово «всегда» вдруг замаячило перед глазами, но он моргнул, тряхнув головой.
Гарри встал, подал ей руку и потянул вверх. Это получилось немного сильнее, чем он рассчитывал, от чего она впечаталась в него, охнув от неожиданности.
— Прости, — улыбнулся Гарри и взъерошил свои волосы.
— Ничего, пойдём выбираться, — сказала Гермиона, и они, привычно держась за руки, покинули Выручай-комнату.
«Вместе», — думала она.
«Всегда», — осознал он.
Они никак не могли увидеть того, как шептались между собой картины по всему замку, передавая одно и то же сообщение. По коридорам снова и снова гуляли разноцветные искры, звездная пыль и всполохи магии — всё это густым потоком устремилось в Выручай-комнату и вошло в сознание двух мирно спящих пока ещё друзей.
Правильный конец Часть 2
Гермиона проснулась и настороженно прислушалась. Прислушалась как к себе, так и к окружающему пространству. Счётчик одинаковых дней уже перевалил за чёртову дюжину, и ей дико надоело каждое утро просыпаться в одной кровати незнамо с кем: начиная с Невилла, заканчивая парочкой из Флоренца и Добби.
Вокруг было всё спокойно, но тихое сопение рядом уже настораживало. Но, по крайней мере, это было гораздо лучше, чем проснуться от языка в ухе или от чужого пальца в интимном месте.
Гермиона поёжилась от неприятных воспоминаний и приподнялась на подушках. Осмотрелась. Выручай-комната. На спинке одного из кресел висит мужская гриффиндорская форма. Большая кровать. К столбикам кровати приделаны пушистые наручники.
Удивлённо приподняв брови, Гермиона посмотрела на парня. Им оказался Кормак МакЛагген.
«Час от часу не легче, — скорбно покачала головой она, разглядывая на редкость высокомерного однокашника. — Вот угораздило же!»
На лице Гермионы промелькнула улыбка. Она осторожно вытянула руку Кормака и застегнула на его запястье один из наручников. После чего встала и принялась искать свою одежду.
«И в этом я вчера пришла?! — ошарашено приоткрыла рот Гермиона, разглядывая обтягивающий латексный костюм чёрного цвета. С шипами.
Закатив глаза, Гермиона продолжила поиски и совсем скоро обнаружила свою обычную школьную форму, сложенную в уголке аккуратной стопочкой. Она оделась, а потом сильно ткнула МакЛаггена в плечо.
— Эй, Кормак, просыпайся!
Тот завозился, просыпаясь, и дёрнул рукой. Та не поддалась. Он дёрнул ещё раз. Тот же результат. Он открыл глаза и с удивлением воззрился на закованную в наручники руку, после чего… расплылся в блаженной улыбке.
— Моя госпожа изволит продолжить наказание? — он старательно прятал взгляд и пытался натянуть на лицо самое скорбное выражение, что выходило у него крайне плохо. — Ваш раб сожалеет о том, что ему не удалось искупить свою вину, но он готов искуплять дальше.
Кормак шустро перевернулся на живот и припал к кровати, отклячив зад, словно истекающая кошка, жаждущая самца.
— Я готов принять ваше возмездие, госпожа!
С этими словами он вытянул из-под подушки пристяжной член и баночку с лубрикантом.